— Да, прости, я понимаю, что повела себя глупо, а ты уже второй раз меня выручаешь. Но не надо в кемпинг, Айвар, я сейчас не хочу оставаться одна. Можно посидеть у тебя дома?
Этот вопрос изрядно его озадачил: Айвар не любил приводить в свое жилье чужаков. У него иногда бывали гостьи, но чаще он ограничивался подсобками в баре, а если женщины вызывали доверие, принимал приглашение в отель. Мысль об ответственности за малознакомую девушку изрядно напрягала, но с другой стороны, предоставить ей идти своей дорогой было еще страшнее, а настаивать, чтобы она вернулась в неприятный для нее кемпинг, Айвар не хотел.
— Ну хорошо, пойдем, — ответил он наконец. — Только когда ты теперь вернешься к своим? И что ты им собираешься сказать?
— Ничего страшного, все уехали на экскурсию в Лалибелу с ночевкой, — сказала Нерина, и в ее глазах впервые сверкнул озорной огонек, — так что меня никто не контролирует.
— О как, — протянул Айвар с интонацией, которую можно было истолковать по-всякому. — Но зачем ты хочешь идти ко мне? Настолько не переносишь одиночества?
— Вовсе нет, с одиночеством я всегда была в дружбе. Но всем порой бывает нужно, чтобы их услышали, а у меня надежда только на тебя.
Айвар удивленно посмотрел на нее и ответил:
— Ты в самом деле удивительная, Нери, но гораздо более нормальная, чем тебе кажется. Ладно, пойдем.
Они отправились в противоположную от кемпинга сторону, и по дороге парень заметил, что Нерина слегка прихрамывала — изящные туфли явно были еще не разношены. Айвар жил в одном из убогих панельных домов, без канализации и с суровой обстановкой. Но в сравнении с многими эфиопами, обитающими в старых вагончиках или просто на улице, его жизнь была еще более-менее благоустроенной.
Обстановка комнаты Айвара все же показалась Нерине очень аскетичной. Уехав от родственников, парень стал бережно относиться к деньгам, и поскольку питаться можно было на работе, тратился в основном на сигареты, кофе и шоколад. И еще всегда покупал контрацептивы, которые стоили недорого, но не пользовались особой популярностью. Эфиопы считали, что от половых инфекций мужчин лучше всего предохраняет обрезание, однако в деревнях оно до сих пор больше калечило, чем помогало, — инструменты никто не стерилизовал, а после операции мальчикам приходилось некоторое время провести в уединении. Поэтому риск сепсиса был очень высок, и Айвар в свое время так и не позволил произвести над собой эту процедуру.
О нежелательной беременности в Африке вообще мало кто заботился, но Айвар, при всем неуважении к своей «клиентуре», не хотел испортить кому-то жизнь.