— Ого, — задумчиво вымолвил Айвар. — Похоже, что не требуется только моего согласия? Ты еще и зубы, оказывается, успела проверить, прямо как на рынке…
— Ну что ты такой скучный? — лукаво улыбнулась Налия и присела к нему на колени. — Представь себе, что это игра. Думаешь, мне нравится соблюдать все ее правила?
Айвар, распахивая на ней халатик, спокойно произнес:
— Я думаю, Налия, что все-таки нравлюсь тебе именно таким, какой есть, с этими руками, которым приходилось и землю в огороде перетирать, и навоз месить, и после забоя скота убирать. И больше всего тебя заводит то, что я простой медбрат, у которого есть много действенных способов проучить крошку-мажорку…
Подхватив девушку на руки, Айвар быстро усадил ее на широкий подоконник, который, как он давно приметил, идеально подходил для этого по высоте. В солнечные дни Налия прикрывала окно деревянным ставнем, но сейчас оно было открыто, и Айвара необычайно будоражил и вид сада, и то, что любой случайный прохожий мог бы заметить происходящее. И Налия явно не только угадывала, но и одобряла эти мысли.
Впрочем, обещание насчет обновок она сдержала и действительно привезла для него полный гардероб — демократичный льняной костюм, рубашки любимых им пастельных расцветок, туфли в тон, молодежное летнее пальто, дорогой кожаный кошелек. Заодно она купила даже серебряные запонки и красивый нагрудный платок. Айвар предпочел уступить ей для видимости, а на работе и среди друзей вести прежний образ жизни (разумеется, за вычетом связей с другими женщинами). Поведение Налии казалось Айвару трогательной игрой, и он потакал ей, считая, что все девушки строят наполеоновские планы по перевоспитанию своих возлюбленных, а потом жизнь все расставляет по местам сама.
Правда, Айвар все еще отказывался сходить с Налией на какое-нибудь официальное или светское мероприятие, хотя девушка каждый раз обещала без проблем оформить для него приглашение. При посторонних он всегда придерживался субординации, что еще больше раззадоривало Налию.
Соломон и Агарь в самом деле вернулись в Эфиопию вскоре после этого разговора, и дочь приехала к ним вместе с Айваром. Несмотря на то, что они уже были немолоды, он все-таки узнал бы их даже при случайной встрече. Отец, высокий и еще статный мужчина с благородной сединой, не растерял своей дипломатической импозантности, а мать всегда была элегантна как героиня старых фильмов о джазе, хотя в душе оставалась очень скромной и душевной женщиной. Они, увидев живым и невредимым сына своих добрых знакомых, не сразу нашли что сказать, и от радости, и от растерянности.