А когда Налия приезжала к нему, им порой хотелось прогуляться под ночным небом, и молодые люди, накинув ветровки, выбирались на крышу дома. Там Айвар и Налия подолгу смотрели на город, слушали музыку и болтали. И никакая социальная разнородность не мешала им быть просто мужчиной и женщиной, прекрасными в своем первобытном согласии и покое. Единственной привилегией, которую Налия оставляла за собой, была уверенность в себе, независимость и бескомпромиссность.
Спустя несколько месяцев Айвар отметил, что Налия все больше и увереннее встраивает его в представления о своем будущем. То и дело она произносила что-нибудь в духе «когда мы с тобой выберемся в Европу…», и в таких случаях парень все же мягко замечал:
— Милая, ты что-то слишком торопишься! На заработки медбрата, пусть и в нашем госпитале, далеко не уедешь. И мне никто не делает там поблажек только на том основании, что я твой любовник. А отправляться целиком за твой счет — это, уж извини, не для меня!
— Об этом ты можешь не беспокоиться: родители уже скоро вернутся, я с ними поговорю и они помогут тебе с образованием. Тогда ты сможешь начать административную карьеру, и мы вместе добьемся гораздо большего, чем в пределах одной больницы. И на маленькие радости нам с тобой тоже хватит!
Это предложение Айвару понравилось: поблажки для него были неприемлемы, но в помощи для устройства достойного будущего он не видел ничего зазорного. Кроме того, ему искренне хотелось снова увидеть родителей Налии, которых он по-прежнему называл не иначе как дядей Соломоном и тетей Агарь.
— Только ты уж заранее меня предупреди об их приезде, а то не хотелось бы, чтобы они в первую встречу меня тут застали раздетым, — полушутливо сказал он.
— А что в этом такого? — усмехнулась Налия и поцеловала его в плечо. — Я думаю, они как-нибудь переживут то, что их дочь выросла.
Поднявшись и с удовольствием оглядев себя в зеркале, девушка добавила:
— Кстати, я обдумала, как мы будем работать над твоим новым имиджем. Тебе уже пора расширить гардероб, купить брендовую парфюмерию, да и вообще за собой поухаживать. Голливудскую улыбку делать не понадобится — зубы у тебя и так великолепные, а вот руки ты запустил со своей грязной работой. И машину тоже нужно обновить.
— Машину не отдам, — отрезал Айвар с той же улыбкой, но тем не менее непреклонно. — Да и все остальное не особо вдохновляет. Зачем мне какой-то имидж, Налия? Я вроде не стремлюсь ни в актеры, ни в модели, а какие могут быть руки у медбрата?
— Ты же не собираешься навсегда оставаться медбратом, Айвар, — невозмутимо сказала Налия, причем это звучало именно как утверждение, а не вопрос. — Это еще не все: тебе придется осваиваться в новом кругу, а для этого нужны кое-какие знания и связи. Нет, ты очень умный, культурный парень, и языками владеешь, но этого иногда мало. Требуется знать нужные места, модную кухню, карту вин, уметь общаться со всякими чванливыми персонами. Я тебя понемногу всему научу, сниму мерки и все разом закажу там, где у меня есть выгодные условия, и аксессуары, и обувь.