Родители, которые к этому времени сами вернулись в Эфиопию, поначалу боялись, что все это окажется очередным пылким увлечением и быстро надоест девушке, привыкшей к комфорту и привилегиям. Но Налия не пошла по пути своих ровесниц из влиятельных семей и сразу начала работать, в чем они, конечно, помогли, однако не давали поблажек. Она занималась и переводом важных документов, и организацией встреч, и даже программой развлекательных мероприятий для гостей из-за рубежа (они были, разумеется, пристойными и касались лишь парадной стороны эфиопской культуры). Медицинскую сферу Налия выбрала не без тайных мыслей об Айваре, будто предчувствуя, что когда-нибудь эта дорога их сведет.
— И вот представь себе, Айвар, какие были лица у родителей, когда я заявилась в Аддис в рокерском прикиде, с кучей цветных косичек на голове, и сказала, что тоже хочу заниматься важными государственными делами! — вспоминала Налия со смехом, устроившись у окна с сигаретой.
— Что же они сказали?
— Как ни странно, только попросили не показываться в таком виде на деловых мероприятиях, а в свободное время пожалуйста! — для убедительности девушка задорно взлохматила свои потрясающие кудри.
Айвар посмотрел на нее с той же, что и в юности, тихой удивленной улыбкой, за которой было сложно разглядеть его истинные мысли, и это всегда пробуждало в Налии тревогу и ревность. Он помнил, что по мере созревания девушка все больше его провоцировала, но теперь видел ее яркость и женственность новыми глазами и уже сам никогда бы ее не упустил.
На работе Налия следовала западной деловой культуре, а вне ее давала волю вдохновению, носила кофточки с бахромой, кашмирские шали, плетеные туфли на большой танкетке, хотя и так была ненамного ниже Айвара. Эти вещи были сшиты на заказ по образцам, которые она подсмотрела на блошиных рынках Европы и южных базарах, а также в любимом ею старом кино и мюзиклах. Налия могла позволить себе любые духи, но оставалась верна простому ароматическому маслу из виноградных косточек, а бриллиантам предпочитала акульи зубы и амулеты из стекла или дерева. В уютном доме у Налии было много предметов быта из разных стран, и у каждого, как она объяснила Айвару, была своя история.
Приходя в этот дом, Айвар всякий раз чувствовал себя как в одной из сказок, которые любил в детстве. Особенно Налия любила красивую сервировку стола — ей претила привычка многих обывателей прятать нарядную посуду и предметы быта под замок, есть со старых тарелок, пить из типовых бокалов и сколотых чашек и застилать стол уродливыми клеенками. На ее взгляд, с красотой нужно было дружить, впуская ее в каждодневный семейный быт, с едой, отдыхом, работой. Поэтому Налия к трапезе стелила на стол белую скатерть, расшитую серебряными звездами, и ставила сервиз из голубой глины с акварельными дымчатыми разводами, который ей подарили родители к совершеннолетию.