Я целовал ее так, будто боялся, что она опять исчезнет. Виола целовала меня так, будто хотела отдать мне все, что не успела сказать раньше. Когда мы наконец оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. Ливень не ослабевал.
– Я люблю тебя, – сказал прямо в губы. – И если ты снова попробуешь уехать…
– Не попробую, – прошептала она, улыбаясь сквозь слезы. – Я дома, Гриша. Я наконец-то дома.
Подхватил ее на руки, чемодан остался стоять в луже. Понес к внедорожнику, дождь продолжал лить, но теперь он уже не казался мне врагом.
Он просто смывал все старое. А мы начинали новое.
Я стояла у той самой старой березы, где два месяца назад утонули мои каблуки в черной жирной грязи.
Только теперь на мне были удобные кеды, легкое летнее платье и никакого чемодана. Чемодан давно распакован. Навсегда. Лето в Зеленых Петушках еще не собиралось заканчиваться, оно просто стало другим. Мягче. Глубже. Роднее.
Закрыла глаза и на секунду вернулась в тот день. Жара, пыль, такси, которое уехало, оставив меня посреди дороги. Сарафан, прилипший к телу. И он – высокий, с топором в руке, который воткнул в ствол березы одним движением и пошел ко мне, будто так и должно было быть.
Григорий Суровый. Мой Суровый и горячий мужчина. Теперь я улыбалась этому воспоминанию. Тогда я материлась на весь мир и думала, что это худший день в моей жизни. А оказалось, он был самый лучший.
Гриша подошел сзади, обнял меня за талию, прижался подбородком к моему плечу. Его руки были теплыми, сильными, родными.
– О чем думаешь? – спросил тихо, целуя в висок.
– О том, как я здесь впервые появилась. Вся потная, на каблуках, злая на весь свет, что меня загнали непонятно куда. А ты просто взял и понес меня на плече, как мешок с картошкой, и отнес к бабе Тоне.
Гриша засмеялся низким голосом, отчего по телу побежали мурашки.
– И Марго тогда на тебя косилась.
– Маргарита до сих пор косится, – рассмеялась. – Но уже с уважением.
Мы стояли и молчали, лето вокруг было тихим и золотым. Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая крыши Петушков в теплый медовый цвет. Где-то на лугу мычали коровы, тарахтел трактор соседа дяди Коли, а в воздухе пахло полевыми цветами, гудели пчелы. Я уже не представляла себе другой жизни.
За эти месяцы я научилась всему и очень этим гордилась. Закатывать огурцы и помидоры, варить варенье и компот, а еще доить корову, для этого Гриша водил меня в коровник на ферму. И главное – любить. По-настоящему, без оглядки, без «а вдруг уеду».
Григорий повернул меня к себе, медленно и нежно, с той самой тихой страстью, которая никогда не угасала между нами.