— Неужто, полтысячи?
— Ну, это, если с палубными считать. Нынче-то, конечно, меньше — не сезон.
Выпустив клубы дыма и дав гудок, «Амазонка» пришвартовалась к дебаркадеру. Спустили два трапа: широкий — грузовой, и парадный, с перилами — для господ… тьфу — для товарищей! — пассажиров.
На палубе пассажиров встречали двое, как понял Иван Павлович — капитан и старший помощник. Капитан — широкоплечий, обветренный, с тяжелой челюстью и седыми висками — курил самокрутку, набитой ядреной махоркою, его синий мундир с золотистыми пуговицами и якорями был вычищен и наглажен, однако же, без всякого щегольского усердия. Щеголем, похоже, здесь был старпом. Высокий и худой, словно шпала, брюнет лет тридцати пяти, с напомаженными волосами и узким, со стрелочками-усиками — лицом, он почему-то напомнил доктору гангстера из американских фильмов с Дугласом Фербенксом, что во множестве показывали в Москве. Белоснежная фуражка с синим околышем и «крабом», ослепительно белая сорочка с черным узеньким галстуком, ярко сверкающие пуговицы в ряд, начищенные до блеска башмаки, а на брюках такие стрелки, что, казалось, ими вполне можно порезаться!
— Товарищи, здравствуйте! — негромко поздоровался капитан. — Рад приветствовать вас на борту «Амазонки»! Я здесь — капитан, зовут меня Буров, Степан Лукич. А это вот мой старший помощник, Аркадий Юрьевич Мещеряков. Прошу любить и жаловать. По всем вашим вопросам — к нему!
Сказав так, капитан поправил фуражку и удалился, выпустив густой махорочный дым.
— Н-да, — протянул Якименко. — Не слишком-то он приветлив, как я посмотрю.
— Так — капитан! — Иван Павлович неожиданно рассмеялся. — А для приветствия старший помощник имеется!
— Да уж! Это-то ферт…
— Прошу вас за мной, господа… — появившийся стюард — юркий молодой человек с повадками рыночного зазывалы — проводил пассажиров по каютам…
— Вот-с, товарищ Петров… Ваша каюта — номер двенадцать. Первый класс! Извольте-с — ключик! У вас там еще один сосед… Прямо по коридору имеется салон с прессой и книгами. Он же и столовая. Буфет, извините, из-за мало количества пассажиров закрыт.
— Понятно, спасибо.
Длинный коридор мягко освещался через потолочные иллюминаторы, задрапированные белыми шторами. На полу виднелась мягкая ковровая дорожка, стены коридора были обиты светлой клеенкой с широкими раскладками и наличниками. В каюты вели полированные двери из красного дерева. Узнать нужную каюту можно было по номеру, написанному красной краской на белых матовых стеклах над дверями кают.
Отрыв дверь ключом, я вошел в каюту. Обещанный сосед, как видно вышел прогуляться: в раздвижном шкафу висели сменные сорочки, однако, ни пальто, ни шарфа, ни шляпы видно не было. Вся каюта имела площадь около трех на пять с половиной метров. Умывальник, электрическое освещение, небольшой стол с уютными полукреслами, выходящее на верхнюю палубу вполне себе обычное квадратное окно, обычая двухъярусная кровать… нижняя койка, конечно, оказалась занятой.