— А сейчас что с ними?
— В упадке, если можно так выразиться, — улыбнулся Буров. — Причин много. Во-первых, крестьяне их невзлюбили. Мобилизация в Народную армию была жестокая — дезертиров расстреливали. Плюс помещикам землю обещали вернуть. Мужикам это, сами понимаете, не понравилось. Во-вторых, рабочие. КОМУЧ вернул старых хозяев на заводы, дисциплину закрутил. В-третьих, сами эсеры между собой грызлись. Ну и чехи их подвели — вышли из борьбы, устали воевать. В общем, к октябрю восемнадцатого КОМУЧ пал. Самару большевики обратно взяли.
— А куда они делись? — спросил Ланской.
— Кто в эмиграцию, кто в подполье ушёл, — Буров пожал плечами. — Видимо, часть и сейчас орудует. Как этот ваш Лис.
— Не мой, — поморщился Иван Павлович. — Общий.
— Так я и говорю, — кивнул капитан. — Значит, письмо от них. Центр — это, скорее всего, кто-то из заграницы. Или из тех, кто в России прячется.
— И они охотятся за советскими специалистами, — добавил доктор. — Убивают тех, кто мог бы помочь нашей промышленности.
— Выходит, так, — Буров тяжело вздохнул. — Американец им поперёк горла встал. Хороший инженер — значит, угроза. Его убрали.
Иван Павлович и Ланской вышли от капитана вместе. Коридор был пуст, керосиновые лампы горели тускло, отбрасывая на стены длинные, дрожащие тени. Где-то внизу, в машинном отделении, уже стучали молотки — механики взялись за ремонт.
Ланской шёл медленно, заложив руки за спину. Иван Павлович — рядом, погружённый в свои мысли.
— Иван Павлович, — негромко начал Петр Савельевич, не глядя на спутника. — Постой, не спеши так.
Доктор остановился.
— Вы человек умный, проницательный, — произнес Ланской. — И рассудительный, эмоции ставящий не в приоритет.
— Я не понимаю, к чему вы, Петр Савельевич, — осторожно ответил доктор.
— Я к тому, что никому доверять сейчас нельзя. Особенно в таком деле. Особенно когда речь идёт о шпионах, подполье и КОМУЧе. Ситуация вон как повернулась. Мы думали тут какие-то мелкие разборки, а оказалось… да вы и сами поняли, что большая игра.
Иван Павлович покосился на него, но ничего не сказал.
— Письмо, — продолжал Ланской, понизив голос почти до шёпота. — Оно адресовано Лису. Мы гадаем, кто это может быть. Перебираем пассажиров, команду… А что если Лис — это кто-то из тех, кому мы доверяем больше всех?
— Вы о ком? — напрямик спросил доктор.
Ланской остановился, огляделся по сторонам, потом взял Ивана Павловича под локоть и отвёл в нишу, где не было фонарей.
— Послушайте меня внимательно. Я не утверждаю. Я просто рассуждаю вслух. И все это — всего лишь предположение, поэтому прошу отнестись к нему без лишних эмоций. Но… откуда Буров так много знает про КОМУЧ? В мельчайших подробностях. Про Самару, про золотой запас, про Уфимскую директорию. Про то, как крестьяне невзлюбили, как рабочих закрутили. Он же капитан, а не историк. Откуда такие сведения?