Возвращаясь, они столкнулись с жизнями других: мальчишка у стены сосредоточенно чинил динамо-фонарик, напевая себе под нос какую-то песню. А рядом с ним спорили двое парней постарше: можно ли кипятить воду два раза, или нет? Парень лет двадцати делился половиной батончика с подростком, который до этого долго смотрел на лакомство.
Артём вернулся поздно ночью. Хоть в этих штольнях, можно сказать, всегда ночь. Он зашел тихо, настолько, что Вероника Павловна его не услышала, но зато почувствовала. Есть особый шум, который издаёт человек, когда пытается не издавать никакого шума. Она знала его очень хорошо.
— Где ты был? — спросила она без упрека, положив ладонь на его плечо.
— Мам, всё в порядке. Работал. — он улыбнулся, но улыбка была изнанкой усталости. — Вот. — достал он из кармана разгрузки какие-то блистеры. — Добыл то, о чем говорил врач. Этого должно хватить отцу до выздоровления.
Он поставил рюкзак рядом со спящей Алисой, и потянул за молнию. Внутри аккуратно расположились несколько пакетов. В одном из них виднелась съестное, а вот из второго торчал уголок ткани. Скорее всего в нем была одежда.
— Чем платил? Выдали жетоны? — всё же спросила она тихим шепотом, чтобы не разбудить дочь.
— Нет, пока не выдавали. — отозвался он быстро и сразу понял, как это прозвучало. — Вернее… — опустил парень глаза, потерев ладонью лоб. — Мам, ты же знаешь где я работаю. Ребята достали с поверхности. Удалось договориться.
«Удалось договориться» — звучало несколько странно в текущих реалиях. В этих словах не было уверенности. Но Артем звучал очень уж убедительно, и Вероника Павловна, мать семейства, не стала продолжать. Она умела вовремя молчать.
— Пойди умойся. — сказала та. — А я пока разбужу Алису. Ей скоро на работу.
— С радостью. — Артём улыбнулся настоящей тёплой улыбкой, такой редкой в эти дни. — А куда она пошла работать?
— В баре местном. — коротко бросила мать.
Он протянул руку к сестре, взъерошил ей волосы. Та фыркнула сквозь сон, и спряталась под облезлое одеяло, и только потом её глаза блеснули. В этот момент станция сделала то, что делает редко: она подыграла.
Где-то ближе к центру, почти ровно загудел генератор. Свет на мгновение стал ярче, оголяя мраморные переходы, напольную плитку, чужие лица. И снова ушёл на привычную полутень. Кто-то из их соседей пошутил: «Видали? Станция нам подмигивает». Смех прокатился в коридоре, и тут же затих, чтобы не тревожить спящих.
Позже, когда Алиса наконец встала, а вокруг опять повисла вязкая тишина метро, вся семья уселась рядом. Они пили остатки чая маленькими глотками, бережно, как если бы он мог закончиться после каждого из них.