В теории, слабокровные могли жить неограниченно, как полноценные вампиры, но для этого им нужна была кровь. Без нее они проживут обычную человеческую жизнь и умрут от старости.
К низшим же относили и так называемых «мутантов».
Мутантами называли низших, которые достигли некоторых вершин, повысив своё поколение. Из-за слабости своей крови, низшие обладают очень высоким уровнем мутации собственного генома. Их кровь, как липучка, готова прививать себе любые характеристики, лишь бы укрепиться. Вследствие этого, в таком вампире могут быть невероятные сочетания особенностей самых разных кланов — Носферату, Тремхтар, Волхеор. Ну или их «подкланов» — Вольтури, Сеон и прочие. Причем сочетание может быть не только от двух кланов, но и от трех! Даже более! Вариантов очень много.
В теории, можно было провести ряд генетических экспериментов, выведя все доступные варианты «пород» вампиров-мутантов, сочетающих сильные стороны разных кланов.
Из-за своей «грязнокровности», подобные не-мёртвые были изгоями для всех мало-мальски «чистых вампиров». Ещё их называли дикарями, так как жили они, как правило, дикой жизнью в своих собственных полу-примитивных ковенах, селившихся в горах и непроходимых лесах. Многие из грязнокровок были подобны дикими животным, потерявшим разум. Жалкое зрелище.
Отличие диких вампиров-мутантов от диаблеристов заключалось в том, что при диаблери не-мёртвый приобретал дополнительные способности, которые накладывались на цельную основу — ведь диаблери было по силу совершить лишь высшему вампиру. В свою очередь, низшие не имели основы, вследствие чего мутировали. Первые, чистокровные, становились сильнее, а негативные гены подавлялись их собственной, базовой, кровью — например, уродство Носферату подавляло любые другие гены, влияющие на внешность. Вторые, низшие, приобретали вообще все черты, причем хаотично, нередко вообще получая дополнительные дебаффы-недостатки, а не повышая свою силу.
Тем временем Нирида усмехнулась:
— Вампиры моего поколения имеют возможности, которые и не снились тем, у кого кровь разбавлена, как у Маркуса. Одна из таких возможностей — изменение нашего запаха. Не-мёртвые почти не потеют, однако запах у нас всё же есть. Наши чувства в несколько сотен раз сильнее человеческих. Этого достаточно.
Хмыкнув, она добавила:
— Если мы активизируем свою животную сущность, то способны ощутить запах жертвы на расстоянии трех километров.
Я мысленно присвистнул. Такие себе собачки в около-человеческом облике. Мечта кинологов!
— Также, находясь рядом с… — она осеклась и бросила на меня быстрый взгляд. — М-м-м… другим вампиром, товарищем, мы можем… Намеренно перекрыть его запах своим.