— Прямо здесь? В твоем трактире?
— О да, мой трактир вполне подойдет.
Он уложил меня на стол, и жар затопил все тело.
Когда он принялся целовать мою шею, я со смехом выдавила:
— Твоя квартира прямо наверху.
— Я не дотерплю, — Его твердая длина прижалась к моему паху сквозь юбки платья, которые он начал задирать.
— Знаешь что… — я приподнялась, и он недовольно рыкнул. — Ты очень напористый.
Он обнажил зубы в усмешке.
— Мы займемся этим прямо сейчас или как?
Я неопределенно пожала плечами, задирая подол еще выше и обнажая бедра. Он судорожно вздохнул.
— Мне кажется, тебе нужно еще немного поумолять.
— Я думал, ты сказала, что мне не за что извиняться.
Я провела пальцем по его груди.
— Считай, я передумала.
— Хочешь, чтобы я умолял? — он схватил мои трусики и стянул их к щиколоткам. — Элспет, я умею умолять.
Он провел пальцем по моей плоти, и я ахнула, запрокидывая голову, пока он выписывал быстрые круги вокруг самой чувствительной точки.
— Пожалуйста, прости меня, — он толкнул палец внутрь, заставив меня застонать, и принялся размеренно двигать им. — Я никогда, никогда больше тебя не отпущу, — он добавил второй палец. — Ты моя, Элспет. А я твой, — его большой палец дразнил клитор, пока другие нащупывали ту самую точку внутри. — Весь.
Ноги задрожали, удовольствие и жар смешались внизу живота.
— Без остатка.
Я вцепилась в края стола, подаваясь бедрами навстречу.
— Навсегда, — он отстранился, расстегивая ремень на брюках. — А теперь будь хорошей девочкой и встань на колени.
Я хотела было поспорить, подразнить его еще немного, но тут он освободил свой член, и мне стало жизненно необходимо почувствовать его внутри. Я встала на колени прямо на столе, спиной к нему.
Он подошел сзади, задрал мои юбки и провел ладонями по изгибам бедер и ягодиц. Он широко раздвинул меня и вошел одним мощным толчком — мы оба одновременно застонали.
Весь остаток дня он доказывал мне на деле, как много значат его слова.

Я сидела с Дрейвеном у барной стойки, хмуро глядя в чашку с водой.
— Что не так? — он наклонился и поцеловал меня в плечо.
Я повернулась к нему.
— Как ты собираешься скрывать это от бабушки? Тебе нормально будет ей врать?
Он схватил кружку с элем и сделал внушительный глоток.
— Да мне глубоко насрать на бабушку. Она ввела самые суровые законы за последние три столетия. Думает, это делает ее грозной, но на самом деле ее все просто боятся. Она изолировала нас от других миров. Жесткие законы не делают ее сильной. Они делают ее слабой. Они делают слабыми нас всех.
Я уставилась на него.
— Значит, ответ — «да»?