Она слишком молода. Она не понимает. Но, надеюсь, когда-нибудь она меня простит. Надеюсь, поймет, почему я был вынужден это сделать.
Она рванулась вперед, сунула мне в руку скомканный клочок пергамента, а затем развернулась и убежала.
— Делай что хочешь, — крикнул я ей вслед. — А потом возвращайся в квартиру и начинай собирать вещи. Бабушка не задержится здесь надолго.
Я разгладил бумагу и впился в нее взглядом, разбирая древние письмена на эториале.
Адское пламя.
Джорджи сделала это. Она исправила мое заклятие для кружек. Вот оно. Она действительно нашла решение.
Она и правда была гениальна. Под началом бабушки она расцветет.
Я медленно развернулся и побрел к городу, зная, что никогда не забуду этот день. День, когда я потерял все, что имело для меня значение.
Глава 40

Элспет
Фургон подпрыгивал на ухабах. Мы с Аделаидой, как обычно, сидели впереди, а мама, Прю и Огги устроились внутри.
Меня заполняла пустота. Я безучастно смотрела вперед, пока холодный ветер хлестал по лицу. Сейчас мы должны были разворачивать нашу суповую лавку и приветствовать людей на рынке: вечно хмурого Велдара, понимающе улыбающуюся Морти… Всех тех жителей, что поддерживали нас и наш бизнес. Тех, кто никогда не допытывался, кто мы такие и зачем явились в их город. Они просто приняли нас с распростертыми объятиями. В памяти всплыло лицо Дрейвена, и я поспешно затолкала этот образ в самый дальний уголок сознания. Я не могла думать о нем сейчас. Слишком больно.
Я смахнула слезу, услышав, как Аделаида шмыгает носом рядом со мной. Я взглянула на сестру: глаза припухли, щеки покраснели. И все равно она оставалась ослепительно красивой.
— Что мы творим? — спросила она.
— В каком смысле?
— Мы были счастливы, Элспет, — она указала назад, на лес Тислгроув, который становился все меньше и меньше вдали.
— Но мы не были в безопасности.
— Откуда ты это знаешь? — не отступала Аделаида.
Я округлила глаза:
— Верховная Ведьма едет в Тислгроув. Она — бабушка Дрейвена. Если она хоть краем уха услышит, что мы живем в Ведьминских землях незаконно…
— Я знаю, что он причинил тебе боль, — мягко перебила Аделаида.
Я шмыгнула носом:
— Мне плевать на Джонаса.
— Я не про Джонаса, — тихо сказала она. — Я про отца.
Я вся подобралась при упоминании о нем.
— Нам всем было тяжело, когда он ушел. Когда бабушка наложила то проклятие, а он вдруг решил обзавестись новой женой и новой семьей.
Я сглотнула. Последнее, что я о нем слышала — он живет на побережье, и у него две дочери, в которых он души не чает. Точно так же, как когда-то он души не чаял в нас — пока мы не лишились магии и он не потерял к нам интерес.