— Чушь собачья. Планы меняются. Люди меняются. — Я изменился. Из-за нее. — Ты сама мне это говорила.
Она посмотрела мне прямо в глаза — в ее взгляде бушевала ярость. И страх.
— Нет, Дрейвен, не меняются. Все люди одинаковы. В конечном счете никто не делает того, что лучше для других. Все делают то, что лучше для них самих. Именно это мы сейчас и делаем. Этот фургон — наша жизнь. Наш бизнес. Наш единственный хлеб. Я делаю то, что лучше для моей семьи, и я уезжаю. Я двигаюсь дальше, Дрейвен, — она сглотнула. — Советую тебе сделать то же самое.
Она развернулась и зашагала к фургону, швырнув в него охапку одежды. Я простоял в оцепенении минуту, а затем развернулся и побрел обратно через лес.
Ее слова выбили почву у меня из-под ног. Я не знал, куда идти и что делать. Элспет уезжает. Вдалеке я заметил знакомую черную макушку.
Адское пламя. Только этого мне сейчас не хватало. Я бросился вперед, уклоняясь от веток и проскальзывая между деревьями, пока не нагнал младшую сестру.
— Джорджи, — выдохнул я. — Какого хрена ты тут делаешь?
Джорджи обернулась, округлив глаза:
— Только не злись.
Я запустил руку в волосы.
— Ты сейчас должна быть в школе, — появился Эдгар, хлопая крыльями, и я сузил глаза, глядя на него. — А ты должен за ней присматривать. Какой от тебя толк, если ты не можешь справиться с единственной задачей?
Эдгар вжал голову в плечи. Джорджи заслонила его собой.
— Да что с тобой такое?
— О, даже не знаю, — прорычал я. — Может, то, что как бы я ни старался, ты меня не слушаешь? Не умеешь себя вести. Не способна принимать нормальные решения, — Озорная улыбка исчезла с ее лица, и меня кольнуло чувство вины, но я был слишком взвинчен, слишком заведен, чтобы остановиться. — Ты больше не можешь жить со мной, — отрезал я.
Элспет всегда была честной. И она сама сказала мне то, что думает: люди не меняются. Значит, и я не могу измениться. Раз я не стою того, чтобы Элспет хотя бы задумалась о том, чтобы остаться в Тислгроуве… то как меня может быть достаточно для сестры? Ей нужна структура. Дисциплина. Ей нужно больше, чем я могу дать.
Джорджи отшатнулась:
— О чем ты говоришь?
Я сглотнул, сдерживая слезы, подступившие к глазам.
— Ты возвращаешься в столицу с бабушкой.
Джорджи прижала руку ко рту.
— Нет. Ты это не всерьез.
— Ты не имеешь права! — Эдгар затрепетал крыльями перед моим лицом.
Я сохранял на лице маску безразличия, хотя казалось, что сердце разлетается на куски.
— Так будет лучше для тебя, Джорджи. Она поможет тебе стать ведьмой, которой ты всегда должна была быть.
— Я уже такая ведьма! Мне не нужна помощь бабушки!