Она надула губы точь-в-точь как Огги.
— Значит, брат тебя не посылал? — переспросила она, и я могла бы поклясться, что в ее голосе проскользнула нотка разочарования. — И его здесь нет? — она вытянула шею, заглядывая мне за спину.
Я внимательно посмотрела на нее. Внутри крепло понимание того, что здесь происходит на самом деле.
— Нет, — подтвердила я. — Боюсь, что нет.
Ее взгляд снова стал колючим, зеленые глаза вспыхнули.
— Ну и ладно. Я никуда не уйду. Можешь возвращаться к нему и ябедничать, если хочешь.
Дело оказалось сложнее, чем я думала.
— А как насчет того, чтобы ты показала мне, ради чего ты здесь?
Лицо девочки внезапно озарила улыбка.
— Иди за мной! — С этими словами она развернулась и двинулась вглубь пещеры.
Где-то вдали капала вода. Я вздрогнула, по коже пробежали мурашки. Без солнечного тепла здесь было зябко. На Джорджи был подбитый мехом плащ, а вот я для прогулок по подземельям оделась явно слишком легко.
Несколько минут мы шли в тишине по неровной, каменистой тропе. Я пару раз споткнулась, стараясь держаться поближе к свету ее факела, чтобы не расшибить голову о камни.
— Мой брат раньше был другим, любил приключения, — внезапно заговорила Джорджи. — Я его почти не видела, пока росла. Он вечно пропадал в каких-то экспедициях.
Я вспомнила слова Хелены о том, как они с Джорджи были близки и как Дрейвен разлучил их из ревности. Но девочка не выглядела обиженной. Скорее, она восхищалась братом.
— Я всегда считала его самым храбрым человеком на свете.
Интересно, чем Дрейвен занимался до того, как купил трактир? То, что он силен — факт. Могущественные ведьмы обычно работают на Верховную Ведьму. Но я не могла представить, чтобы кто-то добровольно оставил такую должность. Это же заветные места, приносящие богатство, статус и безбедную жизнь.
— И что изменилось? — спросила я, чувствуя, что Джорджи нужно выговориться. Сейчас было не время засыпать ее вопросами о брате. К тому же использовать сестру, чтобы выуживать информацию о нем, казалось почти предательством.
— Я и сейчас считаю его самым храбрым, — печально произнесла Джорджи. — Вот только он меня ненавидит, так что это не взаимно.
Прежде чем я успела возразить, мы наткнулись на четыре яйца, каждое размером с мое туловище. Они были покрыты синими пятнами, и я ахнула.
— Джорджи, это что…
— Яйца дракона, — восторженно выдохнула она.
Я застыла:
— Мы в драконьем логове?!
— Разве не круто?
Я вцепилась ей в руку:
— Джорджи, уходим. Немедленно.
— Да расслабься ты, — она поставила факел. — Мать улетела на охоту. Тут безопасно.
Наши с Джорджи определения «безопасности» в корне расходились.