Кто автор идеи «А давай подождем ради сына» — догадаться не сложно. Юля, видимо, окончательно потеряв надежду вернуть внимание Резника и вдруг осознав, что на рынке «невест» такое счастье тоже не сильно котируется, решила снова обработать Сашку. Почему нет? Один раз у нее очень даже получилось развернуть его решение на сто восемьдесят градусов.
Во мне поднимается волна протеста, которую я из последних сил подавляю. Хочется врезать ему пару отрезвляющих пощечин, заорать, что он ведет себя как кретин, что после всего случившегося, уже ничего невозможно склеить. Что в конечном счете, Юля просто сожрет его с потрохами – теперь, когда смотрю на нее не через призму дружбы, а как есть, это кажется наиболее вероятным сценарием их воссоединения.
Но… я продолжаю молча на него смотреть, даже когда Сашка, набравшись смелости, поднимает взгляд, в котором без труда угадывается «Ну давай, скажи правду, ты же этого хочешь».
Он всегда был слишком хорошим.
Во мне нет ни капли сомнения, что он делает это не из-за любви к Юле, а только ради блага сына – и именно это причиняет мне самую сильную боль. Не представляю, как можно жить под одной крышей с нелюбимым человеком и всем их «замечательным бэкграундом».
Но это его грабли – кто я такая, чтобы снова лезть со своим мнением? Один раз я попробовала и усвоила урок на всю жизнь.
Поэтому, вместо морали, собираюсь сказать что-то нейтральное, что-то вроде «Ну… удачи», но на этот раз в наш разговор вторгается уже мой телефон. И сообщение от Дубровского. У меня нет фото Славы на экране, но Сашке достаточно просто мельком глянуть на имя – после чего он, судорожно сцедив воздух сквозь зубы, откидывается на спинку стула.
Первое сообщение на экране: « Смотреть, когда детей нет рядом ».
Я заранее ощущаю легкий жар в области висков, оглядываюсь – детвора уже в другом конце зала, увлечены попытками достать что-то из игрового автомата, поэтому смело открываю сообщение.
И… тоже слишком шумно выдыхаю, едва не роняя телефон.
Слава на фото явно только что из душа – стоит перед запотевшим зеркалом в ванной.
Абсолютно голый. Капли воды блестят на широких плечах и стальных мышцах пресса. Взгляд в отражении – хищный, слегка как будто нарочно самовлюбленный, потому что, конечно, он знает, что это фото произведет на меня эффект разорвавшейся бомбы. А мне хочется потянуться пальцем к стеклу, стереть запотевшие части, стратегически прикрывающие самое «взрослое». И именно это делает фото максимально горячим.
Хочется заорать на весь свет, что вообще-то дикпики нужно делать именно ВОТ ТАК!