— Сам что думаешь? — в голосе тоже пропали оттенки.
— А чего тут думать? Схорониться мне надо, — я нарочито ярко изобразил Доцента из «Джентльменов удачи».
— Смотри, от этих прячутся только одним маршрутом, коротким. Два метра вниз. Не меньше полутора, по санитарным нормам, — тем же серым голосом продолжил Головин.
— Да что ж такое-то, то один пугает, то второй, и ты туда же, — чуть не плюнул я на чистый пол с желтой разметкой, — а я вообще маленький человек и никому не желал зла. Ничего ни про кого не знаю, а что знаю — не расскажу.
— А что знаешь?
— Не расскажу, говорю же. Не был, не привлекался, а если и был замечен — то я все могу объяснить. Но будет гораздо лучше, если не придется. Когда мой вылет, Артем?
— Дим, давай так: я как смогу — передам, что тобой интересовались. Причем, как даже ты заметил, грубо. Непонятно как-то это все. По уму, на твоем диктофоне должен быть записан шумящий космический лес — шорох и помехи. Но там даже голоса можно опознать. Значит, скэллер не включили. Забыли? Или нарочно? В любом случае передам, пусть Второвские волки думают. Пока больше всего похоже на частную инициативу, но мало ли. А ты и правда, лети. Отдохнешь, развеешься. А теперь пойдем мерки снимать.
Мы прошли между двумя вагончиками и зашли в третий. Там оказалось что-то вроде ателье, только на столах у закройщиков, или как они там называются, кроме одежды лежали какие-то рюкзаки, пластиковые короба, похожие на багажные боксы на крышу машины. И что-то, очень напоминающее приклады от ружей и карабинов. Ко мне подошел крайне харизматичного вида гражданин: на нем были синие нарукавники и синий же фартук с кожаной вставкой. Из-под фартука были видны темные брюки с отглаженными стрелками, под которыми виднелись ботинки. Лаковые. Идеально начищенные. Лицо гражданина в национальной принадлежности сомнений не оставляло. Он снял с шеи ленту портновского метра и сноровисто заплясал вокруг меня. Никогда бы не подумал, что для отправки черт знает куда нужно непременно знать расстояние от плеча до запястья, или от локтя до колена. В общем, какие-то совершенно лишние размеры снимал, как мне показалось.
Потом меня подвели к какой-то шутке, видал такую в парке развлечений с дочкой: рамка, а в ней пластиковые штырьки. С одной стороны прислоняешься чем-нибудь, лицом там, или боком, а с другой эти штырьки повторяют контуры прислоненного. Тут только рамка была большая, а палочки эти наоборот тоньше гораздо, и прислоняли меня по очереди всеми четырьмя сторонами. За рамкой оказался стол, за которым работал еще один сотрудник. Он был без нарукавников, зато в каких-то хитрых очках на пол-лица. Перед ним на мониторах, двух и огромных, крутилась трехмерная модель меня, на которой то появлялись, то пропадали элементы одежды и экипировки. Зачем тогда был нужен тот, в лаковых штиблетах — непонятно.