Повернув, я проехал по таким же декорациям метров триста до тупика и увидел машину Головина. Алый Хаммер смотрелся тут так же органично, как королева Англии в трущобах Мумбаи. Или как глаз на спине. Словом, резко диссонировал. Я поставил машину за ним и достал телефон — куда идти было непонятно. Но тут зашевелилась стена здания. Выглядело это настолько нереально и неожиданно, что, играй я в какой-нибудь «Сталкер» — уже швырнул бы туда гранату и высадил весь «рожок». Ровный прямоугольник стены, где-то метр на два, бесшумно выдвинулся вперед и отъехал вправо. Изнутри раздался голос Артема:
— Чего замер, проходи, комаров напустишь!
Я зашёл и обмер. Территория внутри ничего общего не имела с бардаком и разрухой за дверью. Это было похоже на огромный ангар, где порядком, казалось, даже пахло. Полы размечены широкими желтыми линиями. Между галереями под потолком замерли два крана, длинные такие, по швеллерам вдоль стены ползают, не знаю, как правильно называются. Строительные вагончики-бытовки в 1–2 уровня стояли явно по продуманному плану. В глубине визжала циркулярка, но как-то странно тихо для такого большого закрытого помещения. Подошедший из-за стоящего слева погрузчика Головин сунул мне ладонь:
— Салют! Спасибо, что приехал сразу — быстрее управимся. А то дел — про́пасть.
— Здоро́во, — я пожал ему руку, — что тут у вас за мыловарня под носом у властей? — не удержался от подколки. Остаточные явления от явления полковника Петрова, видимо.
— А ты с какой целью интересуешься? — у Артема металл появился одновременно везде: в прищуре, в голосе и в контурах скул и нижней челюсти.
— Не обращай внимания, — с видимой досадой отмахнулся я, — прямо перед твоим звонком имел беседу с одним полканом. Остановили на МКАДе на гаишном бумере, привели, а там в салоне на диване — он. Сердце горячее, голова холодная. Вот меня и корежит до сих пор. Из-за разницы температур, видимо.
— Никак, революция в опасности? — с шуточной тревогой охнул он. Гляди-ка, подкованный, даже из нашего поколения эти термины и песни знают единицы. Правда, из следующих поколений — не знает никто.
— Наверняка. И давно уже, — согласно кивнул я.
— Помощь нужна? — уже серьезно спросил Головин.
— Так ты ж меня обещал через неделю законопатить в лесотундру, чем мне еще поможешь? — с наигранной тоской в голосе ответил я.
— А если серьезно? — сбить с толку Артема не удалось.
— Органы решили, что я почему-то интересен Второву, и, видимо, решили сыграть на перспективу. Но как-то грубовато, как мне кажется, — я достал телефон, нашел запись и включил и передал ему. Лицо путешественника опять загипсовалось: ни единой эмоции. Он дослушал разговор и вернул трубку.