— Там у входа стоит белый триста пятидесятый, ребята отвезут в аэропорт и с чемоданом твоим странным помогут. Спасибо ещё раз, Дима. Смотри там… — и молодой волк направился к выходу. А я — к лифту. Время начинало поджимать.
В номере быстро вырядился в ту горку, что цвета «мох». Посмотрелся в зеркало — два шага в в лес, и сам бы я себя точно не разглядел. Ателье Головина снабдило меня даже панамкой, но в ней я предсказуемо выглядел, как пионер-дебил. «Да ты и без нее!..» — вернулся голос ко внутреннему скептику. Или это был реалист? Как бы то ни было, я спустился вниз, сдал карточку и покатил свой гроб на колесиках на выход. Два парня, курившие прямо на крыльце, побросали сигареты, один из них буркнул: «Костя Бере сказал проводить». Подхватили бокс и рюкзак и пошли грузить в белый Лексус. Вполне, кажется, свежий, хоть и с правым рулем.
Я вытащил из пачки сигарету и привычно покатал ее между пальцами. Раньше такой жест был обязательным, потому что тогдашние дрова с сеном иначе банально не тянулись. Сейчас движение стало скорее обсессивно-компульсивным. Сосредоточившись на нем, я опять чуть упустил контроль над панорамой. Хотя, в отпуске я, или где⁈ Могу себе позволить. Поэтому и не сразу заметил вчерашнего таксиста, который поднимался ко мне по лестнице с непроницаемым лицом. Раньше такое я видел только в кино, а недавно — у Головина: не поймешь, чего и ждать.
— Утро доброе, Дмитрий, — по-местному протяжно сказал он.
— Доброе, Василий, — ответил я ровно. Но смотрел на него очень внимательно. Кино мы все глядели, некоторые и книжки читали. Зачем я ему понадобился с утра пораньше? И что ему, неожиданному, мешало меня сейчас, например, шилом ткнуть?
— Ко мне вчера ночью Чумпу приехал, — начал было таксист с мутным прошлым и тут же замолчал.
— Они меня вчера с Доланом до гостиницы проводили — я обвел рукой фасад у себя за спиной и улыбнулся, — перепугали всех тут.
— Чумпу как злой дух приходит обычно: тишина, а потом в балагане живых никого, — если бы я вчера не слушал его весь день — ничего бы не понял. А так стало ясно, что он, кажется, близок к истерике, — Долан как пожар приходит — потом одни угли и тоже живых нет. Чумпу мне машину дал, — он протянул ладонь, на которой лежал ключ с эмблемой Тойоты. Долан сказал — Бере-старший подарил. И ты живой, сейчас солнце встречал с его сыном вместе. Ты кто, Дмитрий?
— Скажи, Василий, у тебя дети есть? — задумчиво глядя, как мой кофр пытаются интегрировать с Лексусом, спросил я.
— Трое. Два сына и дочь, — я никогда не видел до сих пор растерянного якута, но, думаю, этого вполне можно было бы принять за эталон.