— Я отправил за ней человека, черр!
— Да не тянись ты так! — морщусь.
— Простите, черр. Просто я… Представить не мог, что десять фузилеров положат двадцать гвардейцев, потеряв при этом лишь одного из своих. Никогда бы не поверил, если б такое сказали. Теперь понимаю, почему ее величество выбрала вас. Хочу заверить: я с вами, черр! Мы с вами!
Куда вы из колеи денетесь…
Перед тем, как стать на бивак, отряд заехал в селение. На единственной его улице к нам подбежал простолюдин в поношенной одежде и низко поклонился.
— Я староста! — сообщил, выпрямившись. — Чего угодно благородным черрам?
— Пожрать и выпить, — сообщил Родж.
— Прошу прощения, черр! — развел руками староста. — Гвардейцы забрали все съестное. А выпивки у нас отродясь не водилось. Хлеба нет, а тут торч гнать!
Родж нахмурился и потянулся к палашу. Я тронул его за плечо и выехал вперед.
— Вот!
Я вложил в ладонь старосты крону. Тот мгновение ошарашено разглядывал монету, затем сжал ее в кулаке.
— Мясо, хлеб, свежие овощи и торч на всех, — перечислил я. — Это не все. На пути к Иорвику лежат убитые гвардейцы. Их надо похоронить. Только смотри, чтобы ничего с трупов не снимали.
Я заговорщицкий подмигнул старосте. В глазах его мелькнуло понимание.
— Не извольте беспокоиться, черр! Все сделаем, как надо!
Он убежал и вскоре явился во главе процессии. Пейзане в поношенной одежде тащили поросенка, окорок, несколько свежих хлебов, кувшины с торчем, корзинку с овощами и еще одну с яйцами. Фузилеры, спрыгнув с седел, стали принимать провизию.
— Продувные бестии! — проворчал Родж. — А говорил, что ничего нет. Одежда поношена, а рожи сытые. Прикидываются бедными. Высечь бы их!
— Некогда! — угомонил я новоиспеченного полковника. — Нас ждет Ним!
Выезжая из селения, мы увидели на улице десяток пейзан во главе со старостой. С лопатами на плечах они спешили к месту боя. Родж при виде этой картины вздохнул и плюнул.
Бивак разбили на берегу речушки. Близ хлопотал у костра, а я занялся ранеными. Родж не соврал: ничего серьезного, CID не понадобился. Я продезинфицировал, зашил раны, после чего отправил солдат к костру. Когда поспел ужин, фузилеры расселись у костра. Кувшин с торчем пошел по рукам. Мы с Бетти пить отказались. Фузилеры только обрадовались — их порции возросли. Солдаты ели, пили, и, насытившись, затянули песню. Я подхватил обожравшуюся Мирку и пошел к реке. На берегу сел и снял с пояса флягу. Но не успел понести ее к рту, как за спиной послышались шаги. Бетти…
— Оли погиб, а они поют, — сказала королева, присаживаясь рядом. — Разве так можно?