— Что?! — ей казалось, что она ослышалась.
Он это всерьёз?! Просто поменять невесту — «а что такого?»
— Пойми нас, Славочка! — забормотал мужчина и придвинулся ближе, вынудив Ярославу вжаться в промежуток между столом и холодильником. — Дело не в тебе, ты — идеальная. Но не моя, понимаешь? Я старался, правда! И мне было хорошо с тобой, надеюсь, тебе тоже. Но слишком ровно и спокойно, без огня с моей стороны, понимаешь? Зачем тебе мужчина, который с тобой только из-за привычки? Я знаю, что ты меня любишь… любила с детства. Думал, что твоей любви и моей благодарности будет достаточно, что мы сможем создать семью и жить вполне счастливо. Но потом я встретил Аду… Прости, Слава! Это выше меня, это, как девятый вал — захлестнуло с головой. Я пытался сопротивляться, но Адель… Она вся моя, для меня. А я — для неё. Ты ни в чём не виновата, просто мы слишком поторопились.
— Славочка, прости меня! — всхлипнув, Аделаида возникла на пороге кухни в коротеньком халатике, под которым явно больше ничего не было надето. — Я люблю Владика! Больше жизни люблю!!! И он меня тоже любит. Мы не устояли, прости! И пойми нас! Взгляни на меня и на себя — разве не очевидно, что я подхожу ему больше? Я моложе, красивее, без прошлого и без довеска…
Ярослава могла стерпеть многое, но только не оскорбления в адрес дочери.
— Замолчи! — тихо, но, видимо, достаточно убедительно, произнесла она. — Не смей трогать Лену даже в мыслях, не то что поганым языком. Замолчи и убирайся отсюда! Оба!
Ада тут же опасливо попятилась, но стоило Владимиру приобнять её за плечи, как она почувствовала себя увереннее.
— Прости, я оговорилась! Леночка прелесть, я в ней души не чаю, но Владику она чужая.
Ярослава подалась вперёд, даже рот открыла, но затем осеклась и решила ничего на это обвинение не отвечать. В конце концов, ничего уже изменить невозможно, после такого предательства она Влада, даже приползи он на коленях, назад не примет. Так к чему унижаться, оправдываться, что-то объяснять, взывать к совести?
— А я досталась ему невинной, — сияя взглядом, лепетала Адель, — чистой! Владик — мой первый и единственный мужчина, и я рожу ему родного ребёнка, который будет только нашим.
С последними словами девушка многозначительно положила ладонь себе на живот.
— Какой ещё ребёнок? — опешила Ярослава. — Тебе только восемнадцать! И институт… Постой, так вы давно это… за моей спиной? Когда успели, ведь ты всего два месяца, как приехала в Москву и первое время жила в общежитии…
— Там мне было плохо, шумно, — жалобно протянула Аделаида. — А у тебя тут целых четыре комнаты! Одна сестра в хоромах, а другая в комнате на четверых. В общежитии, где туалеты на этаже, а душевая и вовсе одна на всех!