Запасной аэродром
Попала, кажется, я в омут Одиночества,
На берег Равнодушия-реки.
И с болью, с кровью вырвать хочется Любовь.
И сердце рвется от тоски.
Присяду под скалою Невезения,
И в пропасть я Отчаянья взгляну.
И от себя самой ища спасения,
Любовь своей рукою схороню.
Её зарою я на Памяти-пригорке,
Чтоб было видно далеко окрест.
Неразделенную с тоской оплачу горько.
И на могилу свежую поставлю тяжкий крест…
(Н. Зика)
«Отменили вторую и третью пары, я уже дома. И на мне только серёжки».
Владимир отвёл взгляд от экрана телефона, с трудом сглотнул, воочию представив эту картину.
А затем торопливо засобирался.
— Глеб, я отъеду на пару часов? Может, задержусь чуть подольше, — Влад заглянул в кабинет непосредственного начальника, а по совместительству — друга детства Глеба Дёмина.
— Куда на этот раз? — недовольно поинтересовался тот.
Владимир выразительно повёл бровями.
— Кто бы сомневался, — вздохнул Глеб. — Дерюгин, тебе самому не надоело? Ты определись уже — свадьба на носу, а ты, как подорванный — по первому приглашению. Не был бы ты моим другом, давно бы рассказал всё Ярославе…
— Я не подлец, Глеб, — махнул рукой Владимир. — Уже определился, только никак не найду подходящего времени. Сам понимаешь — о таком надо как-то аккуратно сказать. Чтобы не ранить ещё больше.
— Да куда уж больше, — поморщился Глеб. — До свадьбы неделя, а ты с другой отжигаешь. Да ещё и с…
— А если это любовь? — возмутился Владимир. — Вот так — внезапно настигла?
— А с Ярославой тогда у тебя что?
— Славка — это другое. Она — своя, понимаешь? Мне тридцать восемь стукнуло, все, кроме тебя, давно семейные, детей растят. А я до сих пор, как перекати-поле. Устал. Сам знаешь, женщин у меня было много, да та самая не встретилась. Я и подумал, что раз не выходит создать семью на любви, то можно создать её на уважении. А в этом случае Ярослава — идеальный вариант. Я ж её, как облупленную знаю! Выросла на глазах…
— Бегала за тобой собачкой лет с семи, — добавил Глеб. — И до сих пор смотрит, как на икону. Знала про всех… Ну, почти всех твоих баб, и ни одной сцены не устроила. Потому что она любит тебя без памяти. Но ты-то к ней ничего подобного не испытываешь! Так зачем полез, дал женщине надежду?
— Я её уважаю, Глеб. Правда! Слава очень хороший человек и женщина приятная. У нас с ней было всё ровно, без мексиканских страстей, и меня это вполне устраивало. Я нагулялся, захотелось стабильности и определённости.
— Влад, ты хочешь сказать, что переехал к Славе, потому что она удобная?