Лавки опустели, а у меня мигом вспотели ладошки. Как после такого Хакарку на глаза показываться — не могла и представить.
— Он, конечно, порычит, но быстро придет в себя, — ответил Буревестник на невысказанное мною. — Я не задержу надолго. Собственно, просто хотел поздравить с тем, что один из артефактов ваших бабушки и дедушки нашел, наконец, своего законного владельца. Они были прекрасными учениками и долго прожили здесь, за гранью. Пока не пришло время вернуться в Эливиан. Им запрещено вмешиваться в ход событий, но они старались помочь изо всех сил.
— Вы говорите о родителях моей мамы?
Я недоуменно взглянула на рисунок, обвивший безымянный палец. Уже практически невидимый глазу, хотя стоит дотронуться — и чувствуется перстень.
— Именно о них. Поговорите с леди Габриэллой. Уверен, она расскажет много интересного и про перстень, и про его свойства.
— Вы сказали, что этот артефакт не один, — напомнила я. — Есть что-то еще?
— Есть. Вы носите его на второй руке.
Я взглянула туда, куда смотрел Буревестник, и увидела гранатовый браслет, присланный маме в подарок во время последней ее беременности. Тогда она родила Тирэна.
— Это необычное украшение. Оно помогает активировать скрытую магию и защитить носителей необычного дара. Магия вашей матери была очень слабой, вам не досталось ее совсем, а вот вашему брату браслет пригодится. Ему передался талант бабушки, что сделает из мальчика великого правителя.
— Спасибо, — только и сказала я, совершенно ошеломленная всем произошедшим.
— Спасибо вам, Дарна. За смелость и стойкость, — стало мне ответом.
Голос Буревестника таял, растворялся вдали, а я, моргнув, открыла глаза уже у ущелья, сразу же продрогнув от порыва холодного ветра.
Эливиан. Вот я и вернулась.
Крафт медленно двигался вперед, то и дело недовольно всхрапывая и фыркая. Никак ему не нравилась идея моего присутствия на спине рядом с хозяином. Несколько раз он даже вставал на дыбы, намереваясь скинуть ненавистный груз. Но Хакарк держал крепко, а потом еще и угрожал, с каждым разом все более грозно и правдоподобно.
Мы ехали домой.
Встретив у хребта, муж молча подхватил меня на руки, усадил на своего верного Кхаса и велел воинам догнать нас как можно скорее. Отъехав подальше, он остановился у реки, зашел по колено и долго брызгал в лицо холодной водой. А я сидела тихо, боясь спровоцировать его гнев и поругаться еще сильнее.
Немного успокоившись, он подошел ко мне и сказал тоном, не терпящим возражений:
— Больше ты никогда не станешь принимать такие решения без моего ведома.