В офисе, едва успела скинуть пальто, ощутила смутную тревогу. Наталья, как будто ждала моего появления, и тут же позвала к себе.
— Арина, у нас форс-мажор. — В ее обычно спокойном голосе проскальзывали напряженные нотки. — VIP-вечеринка сегодня вечером. Я должна была курировать, но у меня возникли непредвиденные обстоятельства. Очень нужно, чтобы ты меня подменила.
Мое сердце пропустило удар. Я ненавидела эти мероприятия, особенно по вечерам, когда приходилось оставлять Кирилла с няней. Эти напыщенные престарелые бизнесмены, доступные девицы, мир показной роскоши, где каждый оценивал тебя взглядом, как товар на аукционе.
Я всегда предпочитала детские праздники — там все было искренне и царила настоящая радость, а не эти фальшивые улыбки.
— Наташ, ты же знаешь, я терпеть не могу присутствовать на таких вечеринках, — попыталась возразить, чувствуя, как внутри все сжимается. — Я привыкла работать с детьми…
— Знаю, знаю, — отмахнулась она, набирая номер на телефоне. — Но это очень важный клиент, но кону репутации агентства. А ты у нас лучшая. Не волнуйся, няню оплачу и салон красоты, одолжу платье — я все устрою. — Она посмотрела тяжелым взглядом, и я поняла, что спорить бесполезно.
Это не просьба, а приказ, облеченный в рамки дружеской заботы. Я чувствовала внутренний протест, но понимала, что у меня нет выбора. Работа есть работа, а Наталья — начальница и единственная подруга, которая столько раз выручала в трудную минуту.
— Хорошо, — кивнула, чувствуя, как часть меня смиряется, а другая — сжимается от предчувствия чего-то неприятного.
После работы меня ждал самый трудный разговор дня. Как объяснить Кириллу, что вернусь сегодня поздно?
Я присела перед ним на корточки, стараясь заглянуть в его глаза, но он отводил взгляд.
— Сынок, сегодня маме придется задержаться на работе, — начала я, тщательно подбирая слова. — Приедет няня, мы с ней уже договорились. Тебе же понравилось с ней играть?
Маленькое личико сынишки мгновенно помрачнело. Брови нахмурились, губы обиженно вытянулись. Меня будто ударили под дых. Я видела его боль и разочарование. Это ранило сильнее, чем любые слова бывшего мужа.
— Раньше ты всегда была рядом! — его голос сорвался на плач. — Когда мы жили с папой, тебе не приходилось работать!
Каждое слово, как кинжал, пронзающий израненное сердце. Он напомнил о том, чего больше нет. О том, что было разрушено. О той прежней, наивной Арине, которая верила в сказки.
Я обняла сына, прижала к себе. Его маленькие плечи дрожали. Горький ком подкатил к горлу. Мне было невыносимо больно от его слез и обиды. Как объяснить ребенку, что та жизнь была ложью? Что раньше мама жила в золотой клетке, которая в один момент рухнула, оставив после себя лишь руины?