Он даже не стеснялся.
Как же мерзко! — ярость закипала внутри, смешиваясь с давней болью.
— Аришка… Привет, дорогая… Как там мой сын? — Сергей растягивал слова, пытаясь сохранить некую важность, но получалось только жалкое подобие.
Смех на заднем фоне усилился.
— Хорошо. Раз уж ты позвонил, то хочу напомнить, — я постаралась говорить как можно спокойнее, чтобы не дать ему повода для очередных манипуляций. — Через неделю День учителя. Кирилл выступает в школе, он очень ждет тебя.
Наступила короткая пауза, прерываемая хихиканьем.
— Конечно! Конечно, приеду! Обязательно! — Его слова прозвучали, как дешевая копия прежних обещаний, пустых, бессмысленных, лишенных какого-либо веса.
— Ты обещал много чего, Сергей, — проговорила я, едва сдерживаясь, чтобы не бросить трубку. — Кирилл волнуется и очень тебя ждет. Не опоздай.
— Не сомневайся! Я буду! Целую, дорогая. — Он отключился так же внезапно, как и позвонил, оставив меня с едким послевкусием лжи и унижения.
— Врешь. Как всегда, врешь, — прошептала я в затихшую трубку, чувствуя, как внутри все холодеет.
Больше я не верила бывшему и знала, что Кирилл в глубине души тоже не верил.
— Мам, это папа? Он приедет? — Голос сына заставил меня вздрогнуть.
Я быстро повернулась, пытаясь стереть с лица следы гнева и разочарования. Он стоял в дверях, его глаза были полны надежды. И вот это было самое страшное.
— Конечно, Кирюш. Папа обязательно приедет. — Я вздохнула, пытаясь выдавить улыбку.
Горький привкус лжи на языке. Я ненавидела себя за это. Но что я могла ему сказать? Правду? Что его папа — безответственный эгоист, которому наплевать на своего ребенка?
Нет. Не сейчас. Еще слишком рано. Я обняла сына, прижимая к себе, пытаясь передать ему всю свою любовь.
Утро следующего дня началось с привычного, изнуряющего бега по кругу. Каждый вдох давался с усилием, как будто легкие наполнялись не воздухом, а едкой горечью вчерашнего звонка. Его пьяный смех до сих пор звенел в ушах, смешиваясь с детским, наивным вопросом Кирилла.
Как же я устала от этой лжи и бесконечных качелей между надеждой и разочарованием.
На кухне я механически готовила завтрак. Овсянка, тосты, чай. Привычные движения, спасавшие от полного погружения в бездну отчаяния. Я старалась сосредоточиться на запахе свежезаваренного кофе, но все равно чувствовала нарастающую тревогу. Тревогу за будущее.
Неужели этот кошмар никогда не закончится?
Потом была школа. Я шла, как в тумане, рассеянно кивая на приветствия других родителей. Мысли роились в голове, как злые осы. Как же я устала от постоянной неопределенности, борьбы и ощущения, что всегда должна быть сильной. Иногда так хотелось просто упасть и разреветься, ни о чем не думая, ни за что не отвечая.