— Понимаешь, она через ад прошла, жуткий просто, непредставимый, но при этом нашла в себе силы поддержать и встать рядом с царевной, — объясняю я ему. — Она дважды спасла мою жизнь, когда я ещё Несмеяной была.
— Значит, погибла во время Испытания… — задумывается Серёжа. — Вполне могла объявиться в одно время с Машей, которой стала Несмеяна. Но тогда…
— Тогда не всё так просто с тем обрядом, — киваю я. — Смотри, что я написала перед тем, как…
Мы вместе читаем написанное, но вот Серёжа не верит, что так развернуть обряд Маша смогла сама. Мы идём в библиотеку дворца, чтобы найти сведения именно о том обряде, но неожиданно обнаруживаем совсем другую историю. Схвативший том, стоявший рядом с нужным, Серёжа открывает его на случайной странице и замирает.
— Смотри… — говорит он мне, показывая на страницу.
Лишь взглянув, я всё понимаю. Ухватив любимого за руку, вместо того чтобы прихорашиваться к балу, я устремляюсь к маме. Ей это очень нужно узнать, но и кроме того — не зря Макошь руку Серёжину направила. Значит, дело не только в добровольной жертве, но и сюрпризы возможны. Может ли так быть, что Алёнка идёт не одна? Чтобы со своим истинным — такое не раз было, а вдруг…
Я даже не успеваю сформулировать свою мысль, почти врезаясь в маму, когда он ловит нас обоих, сразу же обняв. Чувствуя её ласку и тепло, я замираю на мгновение, совершенно не в состоянии ничего сказать, но мамочка позволяет мне отдышаться, а Серёжа, каким-то чудом утащивший здоровенный том, показывает ей ту самую страницу.
— Это явно вмешательство Макоши, — говорю я мамочке. — Только мотив я не могу понять.
— Значит, не всё так просто, — вздыхает она. — Но мы постараемся разузнать.
— Спасибо, мамочка, — улыбаюсь я ей. — Тогда мы одеваться?
— Да, пора б уже, — кивает она нам.
Я понимаю всё: и тетрадка эта, не ко времени обнаруженная, и найденная глава о добровольной жертве, и моё теперешнее понимание, что именно для меня Алёнка сделала, — везде рука Макоши. Значит, всё не просто так, и надо быть готовыми к сюрпризам. Кстати, в царской семье очень много Машек и Алёнок, а вот почему так — не очень понятно. Папа говорит, «так исторически сложилось», а мама предлагает подумать.
— Интересно, почему так много Машек и Алёнок у нас в семье… — бормочу я, пока залезаю в бальное платье.
— У нас ещё Милалик множество, — улыбается Серёжа, приводя себя в порядок. — Видимо, по той же причине.
— Ой… — отвечаю я ему. Действительно же, дети называют своих в честь родителей, вот и получается так…
— Вот тебе и «ой», — задумчиво произносит он. — Ты готова?