— Ну да, тебе виднее, — кивает мамочка. — Ночью попробуем, а сейчас топаем к Маришке, она уже просыпается.
Мамочка откуда-то это совершенно точно чувствует. Я вскакиваю, утягивая Серёжу за собой, и в этот момент до нас доносится какое-то очень громкое «Вя» малышки. Она, конечно, сейчас во дворце не единственная малышка, но умудряется перекрикивать абсолютно всех. Вот как у неё так получается? Талант, наверное!
Обнаружив эту тетрадку, я сначала даже не понимаю, о чём она и кем написана, но затем, прочитав первый её лист, понимаю, осознаю. Это я написала себе, когда просила не просто притушить память, а наглухо её заблокировать, и Серёжа это моё решение поддержал. Сегодня у нас бал, завтра мы идём в школу, а та я, что писала эти строки, очень хотела начать жизнь с чистого листа. И вот прошлая я у меня теперешней за это решение попросила прощения.
«Я пишу тебе, Машенька, чтобы объяснить…» — строки письма ложатся одна к одной, живописуя прошлое сначала царевны Несмеяны, затем царевны Маши. Обе они прошли путь, похожий на мамин, и даже я отличилась, хотя для Маришки есть только наша мама, а меня она просто любит, как и всех в нашей семье. Яга сумела трансформировать связь мать-дитя в сестринскую, ибо я и сама ребёнок. Год целый прошёл, а кажется мне, что много-много лет.
Я понимаю, почему тогда хотела убрать память полностью. Мы с Серёжей истинные, поэтому память на это никак не влияет, но вот она сама… И об Алёнке я в этой тетрадке написала, но вот привести её пока не удалось, потому что девочка сопротивляется своему миру, будто бастион выстраивая. На её месте и я бы не особо желала в Тридевятое… Она уже дважды сумела погибнуть в переходном мире, лишь бы не дойти, ну я так понимаю. Мама говорит, что когда я подрасту, то смогу позвать, а пока сил у меня недостаточно.
Так вот, о написанном… Хорошо, что я написала себе это письмо. Мне теперь становится намного понятнее, откуда у меня внутренние реакции такие и на Маришку, и на что-то, мне рассказанное. Просто прорывается иногда заглушённая память, и задумываться не надо. Рано или поздно она уймётся, это, кстати, тоже в тетрадке написано.
Я была забыта всеми: и мамочкой, и Кощеем. Была ли в этом только моя вина, и сколько её там было — сие неважно уже, потому что все вместе мы смогли вернуть меня, а это важнее всего. Я понимаю теперь многое из того, что произошло, но вот читать о чём-то и прожить это что-то — вещи разные. Поэтому я довольно спокойно пробегаю глазами рассказ о том, что сделала для меня Алёнка. Читаю и плачу, даже не замечая своих слёз. А вот Серёжа мой замечает, обнимает меня, расспрашивает.