За обедом мы встретились снова. Герцогское семейство держалось с мамой весьма почтительно — я всегда завидовал её способности продемонстрировать безразличие к положению собеседника — причём без малейшего неуважения, всего лишь держась совершенно естественно и доброжелательно. Надеюсь, что и я когда-нибудь так научусь, но для этого надо бы сначала стать Высшим и перестать зависеть от кого-либо. Пока что я этим похвастать не могу, а вот в маме уже начала слегка ощущаться некая отстранённость от дел земных, и простые смертные это хорошо чувствовали. Будь ты хоть императором, твой титул не значит ровным счётом ничего, когда ты разговариваешь с тем, кто уже прошёл полпути до высшей сущности. Вот и герцог совсем не вспоминал, что он герцог.
За столом говорили на разные темы, и мне доставляло истинное удовольствие наблюдать, как Ленка руководит разговором — поскольку гости приехали по её приглашению, то их развлечение как раз и являлось её обязанностью. К тому же как жена главы семейства, она считалась и, по сути, являлась старшей женщиной дома — маму эта ситуация порядком забавляла, но ничего против она явно не имела. И надо заметить, с обязанностями хозяйки Ленка справлялась превосходно — весьма умело направляла застольный разговор и давала возможность высказаться каждому, не забывая и дочерей герцога, но при этом говорила меньше всех. Только став взрослым, я начал осознавать, какое прекрасное воспитание дала нам мать — почему-то, будучи ребёнком, я совершенно этого не замечал. Возможно, непосредственному объекту воспитания слишком сложно разглядеть подобные вещи.
— Сейчас мы с вами, герцогиня, поедем в мою клинику, там уже всё подготовили для первичного обследования, — сказала мама после того, как мы закончили с обедом. — Полагаю, моя дочь вполне сумеет занять девочек чем-нибудь интересным, ну а мужчины и сами прекрасно обойдутся без нас.
Мы с Оттоном переглянулись и дружно встали из-за стола.
— Дамы, дамуазели, — галантно сказал я, — позвольте вас покинуть.
Мама царственно кивнула, и мы с некоторым облегчением оставили женщин одних.
— Должен признаться, ваша мать и в самом деле производит очень сильное впечатление, барон, — заметил Оттон, когда мы устроились в маленькой гостиной с бокалами в руках. — Кстати, здесь нормально будет обращаться к вам таким образом?
— Не вполне, — честно сказал я. — Для нашего общества такое обращение будет выглядеть некоторым принижением. «Господин Кеннер» будет смотреться более подобающе.
— Даже так? — удивился герцог. — В самом деле принижением?