Мятый тихо-тихо отошел от кузни и наткнулся на отца Жерара.
— Тссс! — Жерар приложил палец к губам.
Мятый кивнул и остановился.
— Тебе тоже интересно, что они там варят? — спросил отец Жерар.
— Ага.
— Отойдем в сторонку, а то вдруг выйдут.
Жерар отошел, и Мятый двинулся за ним. Вместе они прошли мимо нескольких строений. Жерар заговорил первым.
— Ты недавно из каменоломен.
Мятый удивленно уставился на него.
— Подволакиваешь ногу, как будто на ней камень привязан. Бежал, или отсидел и выпустили?
— Как сказать. Вроде и сами выпустили, а вроде и бежал.
Слово за слово, Мятый рассказал про то, кем он был в Генуе, за что попал на каменоломню и как освободился по папскому предписанию. Но по золото болтать не стал.
— Почему ты с отцом Тодтом? — спросил отец Жерар, — Я смотрю, он из совсем другого теста. Он работает в охотку, а ты ведь совсем не любишь работать.
— Да я бы уже и бросил его. Просто привык. Куда я пойду? У меня ни дома, ни семьи. В шайку к кому набиться, так никого тут не знаю.
— Так уж и никого?
— Я в этом Турине отродясь не был.
— Отчего же в шайку. Можно в монастырь пойти.
— В монастырь? Серьезно? — Мятый рассмеялся, — Мне? В монастырь? Грехи замаливать?
— Монастыри бывают разные. Где-то можно и погрешить в перерыве между молитвами.
— Чего-чего?
— Я знаю одного атамана, которому нужны верные люди.
— Для больших дел?
— Для небольших. Но регулярных. На дело, погулять, снова на дело. Но нужны люди, которые умеют держать язык за зубами.
— Даже на исповеди?
— Кроме исповеди, которую принимаю я.
— Эээ…
— Не думай, что я тебя уговариваю. За вход надо будет заплатить.
— Сколько?
— Говорят, что дело считается от сотни дукатов. Много. Узнай для начала, что на самом деле делают эти, в кузне.
— И возьмете?
— Нет. Но подумаю.
— А если просто денег принесу? У меня есть, только мой кошелек у отца Тодта. Но я его отберу, если что. Надо будет, и Тодта зарежу.
— Не надо будет. Мои люди за гроши не мараются. Честно заработанное не в счет.
— Серьезно.
Мятый в раздумьях вернулся в их с Тодтом келью. Старый священник уже спал. В коридоре послышались чьи-то тихие шаги. Симон со свечой пришел отдохнуть после трудов праведных. Один, хотя аббат выделил келью им с Пьетро на двоих.
Мятый подождал, пока Симон закроет дверь и ляжет. Потом тихонько отправился обратно в кузню. Темно, еле-еле угадываются дорожки под ногами. Тронул дверь. Вроде закрыто. Но изнутри точно нет засова. Здешний устав, похоже, запрещает монахам запираться изнутри. Снаружи замок повесить можно, когда внутри никого нет.
Аккуратно нажал на дверь. Она туго, но подалась. Медленно-медленно открыл дверь пошире. Открывается, но с усилием. Как подперта. Запустил руку в щель и пошарил вокруг, не прислонено ли к двери что-то громкое и не лежит ли под дверью какая-нибудь хрустяшка. Нет, не лежит.