– Отлично. Теперь меня даже лоси игнорируют.
Вытаскиваю чемодан из багажника, закидываю сумку на плечо, иду вперед. Колесики в снегу не работают. Тащу волоком.
– Экотуризм. Аутентичность. Ирка, я тебя убью.
Через двадцать минут слышу звук мотора. Из-за поворота появляется трактор. Старый, с облезлой надписью «Беларусь». За рулем мужчина в ушанке и телогрейке. О, вот и аутентичность подъехала. Трактор останавливается.
– Московская?
– Да.
– Машина сдохла?
– Да.
– В Сосновку?
– Да.
– Залезай. Чемодан бросай в ковш.
– А можно в кабину? – смотрю на грязный ржавый ковш.
– Чемодан – в ковш.
Чемодан едет в ковше.
– Степаныч, – представляется он.
– Татьяна.
– Машину где бросила?
– Километров пять назад.
– Белый Солярис? Видел. Жека посмотрит, он в технике шарит.
– Кто такой Жека?
– Сосед твой будет. Мне о тебе Ивановна сказала, что должна приехать московская.
Да, точно, я же разговаривала с милой женщиной, Любовью Ивановной, она мне сказала, что выделит домик. Едем молча. Потом спрашиваю:
– А машину не украдут?
Степаныч смотрит странно.
– Кто?
– Люди.
– Какие люди? Здесь пятьдесят два человека. Все знают, чья машина. Украсть некому. Разве что лоси.
– Я видела лося!
– И он тебя не украл? Значит, машину тем более не тронет.
Сосновка представляет собой три десятка домов вдоль единственной улицы. Половина с заколоченными окнами. Степаныч останавливается у покосившегося дома с резными наличниками.
– Дом Михалны. Померла в прошлом году, родственники сдают.
– Уютно, – смотрю. Крыльцо в снегу, труба без дыма.
– Печь хорошая. Если растопишь.
– В смысле – если?
Но он уже уехал. Мужики у магазина смотрят на меня с интересом. Где-то блеет коза.
– Елочка, беги, – шепчу себе. – Пока не поздно.
Но бежать некуда и не на чем. Замок не поддается. Кручу ключ, дергаю, толкаю.
– Ну пожалуйста, – бормочу, чувствуя, как коченеют пальцы. – Я хорошая. Почти никому не сделала зла.
Из-за соседского забора появляется голова козы. Смотрит с презрением.
– Чего уставилась?
Коза издает звук, который можно перевести как «городская дура».
– Взаимно.
И тут из того же двора выходит мужчина. Высокий, широкоплечий, в растянутой жилетке поверх свитера. Волосы торчат, щетина трехдневная, взгляд сонный.
– Маруська! – кричит он козе. – Брось ее шарф!
Опускаю глаза. Коза уже жует конец моего шарфа.
– Это ваша коза?!
– Моя, – мужчина подходит ближе. – Вы та самая? Из Москвы?
– Как лестно звучит «та самая». Да, я та самая.
– Замок влево, дернуть, пнуть коленом.
– Что?
– Инструкция. Единственный способ открыть эту дверь, – почти улыбается. – Добро пожаловать в Сосновку.