Для меня это — нонсенс. Мы в своё время ходили всегда, кто с косичками, кто с пучком. Но вот так безалаберно — нет!
— Ой, ма! Ты отстала от жизни. Тебе бы тоже причёску сменить не мешало. И цвет.
— Цвет чего?
— Цвет волос! — изрекает дочура.
— Знаток, блин, — вздыхаю я тихо.
Школа поблизости. Рядом живут одноклассницы. Я смотрю из окна, как они, встретив друг друга, дружной кучкой бредут по аллее наверх. Выдыхаю, почувствовав вдруг, что на кухне уже не одна…
Сзади муж. Встал всего в двух шагах от меня. Тоже смотрит в окно. Поверх моей головы.
— Оль, я должен признаться тебе, — произносит.
Я вижу следы недосыпа, щетину, помятость. Наверно, я выгляжу также. Интересно, он мылся шампунем? Но я не решаюсь спросить.
— Валяй! — говорю, принимаясь готовить себе перекус. Нужно что-то поесть. А то на нервах совсем отощаю.
Он грузно садится на стул. И вздыхает. Спиной ощущаю его прожигающий взгляд.
— Я тебе изменил, — говорит.
— Да неужто? — мой голос звучит иронично. А сердце подпрыгнуло так, что теперь оно бьётся под нёбом.
Женька снова пыхтит, выдыхает. Собирается с мыслями, видимо.
— Помнишь тот день, когда вы с Катюхой остались у матери. А я поехал домой, мне нужно было на смену?
— Ну, допустим, — припоминаю.
Он медлит:
— Я… Я ехал тогда, и увидел на обочине девушку. Она машину ловила. Было поздно уже и темно. Я подумал тогда: «Какого хрена она тут стоит?». Ведь кто-то посадит её, изнасилует, там… Не знаю! Убьет, может быть. Так и появляются всякие эти истории о пропавших девушках.
— Ага, — усмехаюсь я, чуть не отрезав себе пару пальцев, — И ты решил сам… изнасиловать?
— Дура что ли? Чё ты несёшь? — огрызается Женька.
По моему молчанию осознаёт, как не прав.
— Оль, прости! Просто я… весь на нервах. Полночи не спал.
«Он полночи не спал», — усмехаюсь уже про себя. А я целую ночь! Да, представь себе! Целую.
— Я просто решил подвезти. Мало ли. Думаю, чё с ней случится, потом буду винить себя, что не взял. Даже представил себе объявление на столбе. Мол, пропала девушка. И приметы. Помнишь, у нас висело однажды? Потом её нашли в лесополосе.
Было такое. Припоминаю. Несчастная. Жалко её.
— Ну, в общем…, — продолжает коряво, — Она на переднее села. Ну, мы проболтали о разном. Я на подъезде уже говорю. Типа, мне денег не надо. Я за так. А она мне: «Я тоже». И давай раздеваться.
Нож замирает в руках. Я поворачиваюсь к нему. Медленно, плавно. Женька сидит, опираясь локтями о стол. Голову держит в ладонях. Как будто она у него сейчас лопнет. Взлохмаченный, как воробей. На футболке заломы.
— И… что? — говорю не своим голосом.