— А охрана? — Карп был реалистом. — Их там наверху двадцать-тридцать рыл. Сытых. С саблями. А мы — доходяги босые, еле миску с едой в руках держим.
— В том-то и дело, — кивнул я. — В лобовую нам их не взять. Только хитростью. Если шторм или бой — это одно: в чём-то попроще, но и рискованнее. А ежели обычный день… Дождаться ночи. Когда большая часть будет спать. Передушить тех, кто в трюме и караульных сзади. В самом начале пересменки. Тихо, без шума. И тогда…
Я посмотрел на квадрат порта, где чернела ночная вода.
— Тогда за борт. Вплавь. К берегу. Изо всех сил.
План был дырявый, как мой кафтан. Но другого не было. Альтернатива — рабский рынок и медленная смерть на чужбине.
— За борт так за борт, — буркнул Карп. — Всяко лучше, чем тут гнить. Холодная вода бодрит.
— Только кольца нужно дотереть, — напомнил я. — Ещё работы непочатый край. Так что давайте, братцы, поднажмём.
Шорох металла о металл возобновился.
Ш-ш-ш… Ш-ш-ш…
Это был звук нашей надежды. Тихий, упорный скрежет зубов, вгрызающихся в тюремную решётку.
Очередная ночь на галере. Время, когда осязание заменяет зрение. Что ни говори, а глаза в условиях постоянной нехватки витамина А не столь функциональны, как подушечки пальцев, становящиеся чувствительнее, чем у взломщика сейфов с механическими замками.
Я скорчился, сидя на жёсткой банке, и в тысячный раз ощупывал свою тайну. Палец медленно скользил по металлу кольца на кандалах, натыкаясь на заветную неровность.
Это была уже не просто царапина. И даже не борозда. Это был, чёрт возьми, настоящий каньон в миниатюре.
Ноготь большого пальца уверенно проваливался внутрь, цепляясь за острые, шершавые края пропила. Я надавил чуть сильнее, проверяя глубину. Примерно треть. Я снял добрую треть толщины этого проклятого, пористого железа. Ещё три, максимум четыре ночи усердной работы, и кольцо ослабнет настолько, что хороший рывок превратит его в разомкнутую подкову.
Три-четыре дня до «активации».
Сердце кольнуло — не от радости, а от холодного осознания, которое накрывало меня всякий раз, когда рабочий азарт отступал.
В голове, словно на монтажном столе, снова и снова прокручивался вероятный план побега. Если это обычный день, как сегодня. Схема была простой, как удар кирпичом: переломить кольца, сняв кандалы с общей цепи, придушить караул — и за борт, словно свободолюбивый дельфин.
Но тут мой внутренний стратег опять упирался лбом в бетонную стену реальности.
Нас на этой плавучей живодерне девяносто измождённых, обозлённых, но прикованных мужиков.
Если, допустим, у моей «артели» — меня, Данилы, Тимохи, Лукьяна и троицы спереди — получится освободиться, то какова судьбы остальных? Чёрт…