А тут еще в горле першит. И где, спросите, можно пропустить пару стаканов в этой чертовой снежной пустыне?
Оглядевшись, Есенин не нашел ни единого признака цивилизации и, сунув руки в карманы, побрел по снегу. Ему было грустно.
Через какое-то время он все же увидел впереди дымок, а еще немного погодя наткнулся на несколько заснеженных крыш и антенн, которые могли быть только полярной станцией. Рядом стояли снегоходы и трактор, а неподалеку даже вертолет имелся, а еще небольшое здание с табличкой «Бар». Настроение Есенина немного улучшилось, и он направился прямо туда.
Открыв двери, он оглядел полупустой зал. Все посетители — сплошь грустные бородачи — были ему одинаково неинтересны. Собака у барной стойки, да бармен. Вот и вся компания.
— Налей мне что-нибудь, любезный, — попросил он бармена, присев за стойку. А тот — тоже бородатый — смерил незнакомца удивленным взглядом и наполнил ему бокал до краев.
Пригубив пива, Есенин подпер кулаком подбородок. Разбавленное, как же иначе…
— Эй, ты Есенин? — спросили сбоку, но Саша даже не счел нужным оборачиваться.
— Нет, — ответил он, хлебнув еще немного. — Разве Есенин мог бы появиться в этом захолустье, где даже женщин нет, а сплошь какие-то тюлени?
— Нет, ты Есенин. Нечто сказал мне, что ты будешь тут.
И тут на его плечо упала чья-то рука. Саша ненавидел три вещи в этой жизни — слабаков, зануд и любителей трогать его без разрешения.
Он повернулся с четким намерением распылить наглеца на атомы, но…
— Хорошо, — расплылся в улыбке мужчина. А она у него была буквально до ушей. Глаза металлически сверкали. — Теперь ты понимаешь…
Как и у всех остальных. Весь десяток человек повернулись к Есенину и расплылись в улыбках. Нечеловеческих. Зубов у них были десятки, а у некоторых и сотни. Собака зарычала и облизнулась — язык у нее был раздвоенным.
Есенин же перевел взгляд на бармена, а тот стоял бледный как полотно. Ну хоть он оказался обычным человеком. Обычным слабым человеком.
— Налей еще, — бросил он. — И не думай бежать. Пока я с ними не закончу, это бесполезно.
Окружающие уродцы расхохотались.
— Некуда бежать, Саша, — сказал тот, что подсел к нему. Его Есенин немного знал. Однажды — по глупости — засадил за решетку, вместо того, чтобы оторвать голову. Ошибка, которую он намеревался исправить. — По крайней мере до тех, пор пока мы не договоримся…
— У тебя есть минута, — сказал Есенин, пока ему наливали пива. Рука бармена дрожала. — Вернее, до тех пор, пока я не допью стакан, можешь говорить, Герман. Ты же Герман, или?..
— Он мой верный слуга, — отозвался Нечто. — Мои верные слуги почти везде в этом затерянном море снега. Бежавшие от закона, неудачники и прочее отребье…