— С ума сошел! — уперла руки в боки Маруся. — С утра и крошки в рот не брал! А ну быстро!
Боря тоже взял ложку, и со смиренным видом мы оба принялись делать Марусе приятно. Ну и подкрепиться не мешало, конечно.
— Вот-вот, а то поди ни в Кремле, ни в Антарктиде таких борщей и не ведали, — сказала Маруся. — Да и царь, поди, исхудал с этими своими делами… Мне сказали он совсем сдал. Одна кожа да кости на этих его кремлевских харчах!
Я горько хохотнул.
— Если хочешь, можешь попотчевать его чем-нибудь по своему рецепту. Раз он все равно недалеко, — бросил я, выпив остаток борща. В животе сразу стало хорошо.
Тут же услышал стук удаляющихся шагов — Маруся торопливо покинула кухню. Мы с Борей переглянулись.
— Эээ… Я же пошутил…
— Дошутился, шутник! — хмыкнул Боря и ткнул меня кулачком в бок.
Через пару минут Маруся вернулась — при параде и с сумкой. Ни слова не сказав, она принялась собирать свои ножи.
— Его поди там в этой гостинице кормят чем не попадя! — бормотала она, собираясь. — Кто знает, что ему дают?.. А вдруг его попытаются отравить! Не-е-е-ет! Не в мою смену!
— Там вообще-то первоклассные повара… — заикнулся я, чем вызвал на себя гром и молнии.
— Какие-какие еще повара⁈ Первоклассные!!!
— Ну ты попал, Кузнецов! — хихикнула Лора, появившись передо мной в костюме повара — фартучек, естественно был надет на голое тело. — Сейчас придется съесть всю кастрюлю этого борща!
— Так ты… — скосил я глаза. — Ты-то при ребенке в таком не разгуливай. Рано ему еще…
— Так он все равно меня не видит.
— И что? Я-то вижу!
Отбившись от рассерженной Маруси, я пообещал доставить ее к царю в гостиницу. А тут еще и Боря напросился. Мол, выходной, в школу идти не нужно, а в поместье ему скучно.
— Ишь какой! — фыркнула Лора. — В поместье ему скучно! В поместье!
— Не ворчи, — ответил я, поднимаясь со стула на «ходулях» из болванчика. — Немного удачи нам в гостинице не помешает. Все же Есенин вот-вот прибудет. Надеюсь.
Арктика,
Немногим ранее
Снег. Он был везде. Снизу, справа, слева, сверху… В ботинках, за шиворотом и даже в бороде. Он был везде! ВЕЗДЕ!
— Гадство… — проговорил Есенин, выгребая снег из капюшона. Он не слишком надеялся найти в этой ледяной пустыне Исаака, но хотя бы достойного противника так точно.
Но нет. Перебив не одну сотню монстров он только набил полные ботинки снега, замерз и пару раз чуть не стал причиной таяния льдов. На последнее ему было плевать, но по телевизору говорили, что это плохо.
Раскроив пасть очередному ледяному змею, Есенин огляделся. Снова снег да снег кругом, и больше ничего…