— Хреново же быть тобой, раз тебе служит одно отребье! — хохотнул Есенин, отпив разбавленного пива.
Нечто в облике Германа нахмурился. А его дружки превратились в настоящих исчадий тьмы — плоть у парочки уродов разошлась вместе с одеждой, и даже на животах у нескольких появились зубы. Собака тоже преобразилась — нынче она напоминала крокодила, покрытого шерстью.
— Ты направляешься на Сахалин? — спросил Нечто, пока за его спиной мужики превращались в монстров. — Не отнекивайся, я знаю обо всем, что творится под этими звездами.
— Ну допустим, на Сахалин — отозвался Есенин и сделал еще глоток. — Тебе-то какое дело?
— У меня есть к тебе деловое предложение, — и уродливая морда Нечто придвинулась. — Ты задержишься в Арктике еще на денек два, пока на Сахалине все не образуется без тебя. Пока Петр Петрович не уйдет на заслуженный покой, и его не проводят с почестями… Понимаешь меня? Ему уже пора на отдых.
— Угу. Ты хочешь, чтобы вместо того, чтобы поехать на Сахалин, где есть нормальное пиво, я еще сутки тух среди этих уродов, — и он кивнул на окружающую его «публику». — Прости, но нет. Тебе нужно предложить мне что-то и впрямь серьезное, чтобы я сказал «да».
— Я могу дать тебе все! — сказал Нечто.
— Ох, нет-нет, — и подняв недопитый бокал, Есенин отставил палец и поводил им перед лицом Нечто. — Это ты своих последователей будешь так стращать, — и продолжил «зловещим» голосом: — Я дам тебе все! Власть, женщин, силу! А на деле… Судя по мордам этих балбесов, они тут пива от тебя едва получили, и то…
Он отхлебнул еще напитка. Уроды же сзади зашипели и, поднявшись на ноги, ринулись на Есенина. Нечто же повернулся и рявкнул на них. Вся банда остановилась в шаге от них.
Бармен был едва жив — прижавшись к стене, он обливался холодным потом. Больше всего его беспокоила собака. Кажется, была его любимицей.
Отняв стакан ото рта, Саша улыбнулся и качнул им в воздухе — там осталось на самом донышке.
— Увы, дружище, «всего» мне не нужно. У меня и так есть многое.
И подняв бокал, он вознамерился опустошить его, но тут Нечто сказал:
— Я изгоню из тебя Пустоту. Я знаю способ!
Бокал завис. Есенин сдвинул брови.
— Откуда?
— Я же Нечто! — затряс руками Герман. — Я знаю и могу все!
Саша задумался. Предложение было интересным, и если это правда, то оно разом могло решить кучу проблем.
Снова взглянув на этот цирк уродов, он задумчиво проговорил:
— То есть нормального пива ты сделать не смог, организовать тут солнечные ванны тоже, да и с женщинами тут полный швах, да? А Пустоту изгонишь, правильно?
И хохотнув, Есенин выпил все пиво до капли. Разбив стакан о стойку, он поднялся.