Гитлер смотрел на город, но его мысли были далеко — в Испании, где его планы рушились. Он представлял фон Кляйста, возможно, связанного в каком-то подвале или, хуже, мёртвого. Он видел дым над Кадисом, разрушенные склады, горящие машины — всё, что должно было стать символом немецкой мощи. Его гнев был не просто реакцией на поражения — это был страх, что Германия, его Германия, может быть воспринята как слабая. Он не допустит этого. Никогда. Его пальцы сжались в кулаки, он повернулся к собравшимся, его голос был холодным и твёрдым.
— Вы все слышали, — сказал он, его слова повисли в воздухе. — Германия не прощает слабости. Ни от Франко, ни от вас. Я жду результатов. Идите.
Совещание закончилось, но напряжение осталось. Гитлер стоял у окна, его плечи были напряжены, взгляд устремлён на серый Берлин. Он знал, что враг, кем бы он ни был, не остановится. Но и он не остановится. Германия должна выйти из этой бури сильнее, и он сделает всё, чтобы это произошло.
Москва, Кремль, поздний вечер 3 мая 1936 года
Тёплый майский вечер обволакивал Кремль мягким светом, проникавшим сквозь высокие окна кабинета Сергея. За окнами Москва дышала весной: лёгкий ветерок доносил сладковатый аромат цветущих лип и сирени. В кабинете, пропахшем табаком, старым деревом и чернилами, горела одинокая лампа, отбрасывая тёплые блики на стены, увешанные картами Европы, Африки и Ближнего Востока. На массивном столе, заваленном донесениями, телеграммами и схемами, лежала карта Абиссинии, покрытая красными и синими карандашными пометками. Сергей, сжимая в руке трубку, сидел в глубоком кресле, его глаза, прищуренные от усталости, скользили по линиям, обозначавшим позиции войск Раса Кассы и итальянцев Де Боно.
Дверь тихо скрипнула, и в кабинет вошёл Борис Михайлович Шапошников, нарком обороны.
— Товарищ Сталин, — начал Шапошников, — разрешите доложить.
Сергей кивнул, выпуская клуб дыма, который медленно поплыл к потолку, растворяясь в тёплом свете лампы. Он жестом указал на стул напротив, и Шапошников сел, раскрыв портфель и выложив перед собой стопку документов.
— Докладывайте, Борис Михайлович, — сказал Сергей.
Шапошников начал доклад.
— Наши товарищи в Абиссинии добились значительного успеха. Полковник Вяземцев и Рас Касса удержали линию в тридцати километрах от Аддис-Абебы. Итальянцы потеряли две тысячи человек, десять танкеток L3/35 и два средних танка M11/39. Наши И-15 сбили два истребителя Fiat CR.32 и один бомбардировщик Caproni Ca.133. Абиссинцы потеряли семьсот человек убитыми и тысячу ранеными, но позиции удержали. Наступление итальянцев на столицу сорвано. Это серьёзный удар по планам Муссолини.