Гиммлер слегка наклонил голову, его глаза блеснули за стёклами очков, но голос остался ровным.
— Мы найдём доказательства, мой фюрер, — ответил он. — Это вопрос времени. Похищение фон Кляйста — это вызов, Кадис — ещё один. Мы не можем позволить себе выглядеть слабыми. СС сделает всё, чтобы найти виновных и наказать их. Я лично прослежу за этим, и наши агенты уже работают над этим в Испании.
Гитлер сжал кулаки, его лицо снова исказилось от гнева, он шагнул к центру комнаты, его голос поднялся до крика.
— Слабыми? — прошипел он, его слова эхом отразились от стен. — Германия никогда не будет слабой! Но вы, господа, заставляете меня сомневаться в вашей компетентности! — Он повернулся к фон Браухичу, его палец указал на генерала. — Фон Браухич, что Вермахт делает, чтобы исправить это? Ваши танки, ваши инструкторы — они должны были сделать Испанию полигоном для нашей мощи, а не для наших унижений! Почему я слышу только о потерях?
Фон Браухич выпрямился, его голос был твёрдым, но в нём чувствовалась осторожность.
— Мой фюрер, — сказал он, — Вермахт продолжает поставки оружия и инструкторов для фалангистов. Наши танки Pz.Kpfw. I доказали свою эффективность в боях у Сарагосы и Теруэля. Мы готовим новые поставки, чтобы усилить позиции Франко. Но без надёжной разведки и поддержки Франко мы ограничены. Если Абвер и СС предоставят нам данные о враге, мы можем усилить давление на республиканцев и защитить наши позиции. Вермахт готов действовать, но нам нужны чёткие цели.
Гитлер ударил по столу. Его голос стал громче, почти оглушающим.
— Если! — прокричал он, его лицо покраснело, вены на шее вздулись. — Я устал от ваших «если»! Вы все говорите о возможностях, но где результаты? Канарис, я даю вам неделю, чтобы назвать виновного в Кадисе. Гиммлер, найдите фон Кляйста — живого или мёртвого. Геринг, я жду план, как Люфтваффе компенсирует наши потери. Геббельс, пусть весь мир знает, что Германия не потерпит таких ударов! — Он сделал паузу, его грудь тяжело вздымалась, затем продолжил, понизив голос до угрожающего шёпота. — Если Франко не справится, я найду другого, кто сможет держать Испанию в кулаке. А если вы, господа, не справитесь, я найду тех, кто сможет. Вы понимаете, что на кону? Германия строит новый порядок, и Испания — лишь первый шаг. Не заставляйте меня сомневаться в вас.
Он отвернулся к окну, его плечи дрожали от сдерживаемого гнева. За шторами виднелись серые улицы Берлина, окутанные утренним туманом, где первые прохожие спешили по своим делам, не подозревая о буре, разыгравшейся в кабинете. Комната погрузилась в тишину, нарушаемую лишь скрипом карандаша Гюнше, фиксировавшего слова фюрера. Каждый из присутствующих чувствовал вес его слов, как тяжёлый груз на плечах. Гитлер был не просто разгневан — его ярость была как пламя, готовое сжечь всё на своём пути.