— Понимать друг друга — это всегда полезно, господин Канарис. Если у вас есть конкретные предложения, я готов их выслушать.
Канарис кивнул, его глаза сверкнули, словно он нашёл в словах Ларса что-то, что искал.
— Предложения всегда найдутся, господин Эклунд. Друзья, даже неофициальные, могут быть полезны. Подумайте об этом.
Ларс почувствовал, как пот выступил на ладонях. Коньяк усиливал тепло, и он понял, что нужно быть осторожнее. Он взял ещё один кусочек сыра, чтобы отвлечься, и решил сыграть чуть смелее, чтобы не казаться слишком закрытым.
— Дружба — это хорошо, господин Канарис. Но я простой дипломат. Мои дни — это бумаги, встречи. Если вы говорите о диалоге, я всегда готов слушать. Но я верен Швеции.
Канарис кивнул, его улыбка была почти тёплой.
— Верность — это редкость, господин Эклунд. Но в Берлине она проверяется каждый день. Скажите, вы никогда не думали о том, чтобы… делиться наблюдениями? Неофициально, конечно. Просто два человека, пьющих коньяк, говорящих о мире. Вы ведь видите больше, чем говорите.
Ларс почувствовал, как горло сжалось. Коньяк делал его мысли чуть менее чёткими, и он понял, что нужно быть осторожнее. Он ответил, стараясь звучать естественно.
— Если я вижу больше, то только потому, что живу в Берлине. Но я не игрок.
Канарис кивнул, но его взгляд был словно рентген, проникающий в самые глубины.
— Понимаю. Скажите, вы ведь общаетесь с коллегами в посольстве? Кто, может, пишет письма не только семье?
Ларс почувствовал, как пот выступил на спине. Вопрос был слишком точным, слишком опасным. Коньяк делал его чуть смелее, и он решил ответить с лёгкой шуткой.
— В посольстве все пишут письма домой, господин Канарис. Но, боюсь, они такие же скучные, как мои. А если кто-то любопытен, то только потому, что Берлин — интересный город. Вы сами это знаете.
Канарис рассмеялся, его смех был глубоким и искренним. Он взял ещё одну оливку и сказал:
— Берлин действительно интересен, господин Эклунд. И опасен. Но вы, я вижу, умеете держаться. Это хорошо. Я серьёзно: нам стоит встречаться чаще. Не в посольстве, не с послом. Просто вы и я. Коньяк, закуски, разговоры о… будущем.
Ларс понял, что Канарис не отступит. Его предложение было ловушкой, но подано так, что отказ мог быть воспринят как признак вины. Он отпил ещё глоток коньяка, чувствуя, как лёгкое головокружение усиливается, и ответил:
— Я ценю ваше предложение, господин Канарис. Если вы хотите говорить о будущем, я готов слушать.
Канарис кивнул, его глаза сверкнули.
— Это правильный ответ, господин Эклунд. Но помните: Берлин — город возможностей. И опасностей. Друзья могут помочь пережить и то, и другое.