— Вы мне нравитесь, господин Эклунд. Вы умеете держаться. Но знаете, в Берлине полезно иметь друзей. Неофициально, конечно, — он поднял руку, словно отметая возражения, — просто для разговоров. Мы могли бы встречаться чаще, обсуждать… общие интересы. Швеция хочет мира, мы — порядка. Это могло бы быть полезно. Для всех.
Ларс почувствовал, как пот выступил на ладонях. Коньяк усиливал тепло, и он ощутил лёгкое помутнение в голове. Он взял ломтик ветчины, чтобы отвлечься, и ответил твёрдо, но дипломатично.
— Швеция — моя страна, господин Канарис. Я верен ей. Встречи? Мы всегда открыты к диалогу. Но моя работа — это торговля, отчёты. Я не игрок в больших играх.
Канарис кивнул, его улыбка стала чуть шире, но глаза остались внимательными.
— Верность — редкое качество. Но в Берлине она часто проверяется. Скажите, господин Эклунд, вы верите, что Швеция сможет остаться в стороне, если Балтика станет… неспокойной?
Ларс понял, что Канарис играет с ним, как шахматист, просчитывающий ходы на три шага вперёд. Коньяк делал его чуть смелее, и он решил повернуть разговор.
— Швеция хочет мира, господин Канарис. Но я не наивен. Мир сложен, и мы это понимаем. А что думаете вы? Как Германия видит своё место в этом будущем? Вы, похоже, знаете больше, чем газеты.
Канарис прищурился, его пальцы слегка постучали по бокалу. Он сделал паузу, словно взвешивая, сколько можно сказать, и взял кусочек паштета, намазав его на хлеб.
— Германия хочет силы, господин Эклунд. Мы строим порядок, но вокруг нас много… препятствий. Вы, как человек из Швеции, должны это понимать. Скажите, у вас в посольстве есть те, кто смотрит на нас с особым интересом? Кто, может, задаёт слишком много вопросов?
Ларс почувствовал, как напряжение нарастает. Вопрос был прямым, но задан с лёгкостью, словно шутка. Коньяк делал его мысли чуть более расплывчатыми, но он старался держаться. Он взял оливку и ответил:
— В посольстве все заняты работой, господин Канарис. Если кто-то интересуется Германией, то только как партнёром. Мы — дипломаты, а не… любопытные наблюдатели.
Канарис рассмеялся, его глаза сверкнули.
— Любопытные наблюдатели, господин Эклунд, — это моя работа. Но вы, я вижу, тоже не лишены любопытства. Это хорошо. Я ценю людей, которые думают. И знаете, я думаю, нам стоит встречаться чаще. Неофициально, конечно. Просто чтобы… понимать друг друга лучше. Вы могли бы быть полезны. Не Германии, нет, — он снова поднял руку, — а самим себе. Мир меняется, и Швеция не останется в стороне.
Ларс отпил ещё глоток коньяка, чувствуя, как тепло переходит в лёгкое головокружение. Он старался держать себя в руках, но напиток делал его чуть менее осторожным. Он ответил, стараясь балансировать на грани.