— Последствия… Я знаю, Павел, что будет, если ничего не сделать. Война, которой мы не избежим. Но если Канарис уберёт Гитлера, мы выиграем время. Для нас, для мира. А дальше, мы будем думать, как справится с другими проблемами. Но сначала надо устранить главную на сегодня.
Судоплатов кивнул, но его глаза выражали сомнение:
— Я понимаю, товарищ Сталин. Но Канарис не революционер. Он ратует за Германию, а не за нас. Если он решит, что покушение навредит его стране, он нас предаст.
Сергей, сжав кулаки, сказал:
— Тогда мы должны убедить его, что Гитлер — это главная угроза Германии. Больше чем все иностранные державы. Ларс должен говорить с послом так, чтобы Канарис поверил. Найди слова, Павел. Ты знаешь, как это делается.
Судоплатов ответил:
— Я подготовлю инструкции для Ларса. Намёки, документы, слухи. Но это займёт время. Месяцы. И гарантий нет.
Сергей, глядя в окно, сказал:
— Время у нас есть. Но не бесконечное. Начинай, Павел. И держи меня в курсе.
Судоплатов встал, кивнул:
— Будет сделано, товарищ Сталин. Я доложу, как только Ларс получит инструкции.
Сергей, оставшись один, смотрел на бумаги. Его разум был полон вопросов: сработает ли план? Не выдаст ли Канарис? Не провалится ли Ларс? Он знал, что один неверный шаг мог разрушить всё. Но мысль о будущем, о миллионах, что могли быть спасены, гнала его вперёд.
Шведское посольство в Берлине стояло как островок спокойствия в бурлящем мире. Его высокие окна, обрамлённые светлым камнем, пропускали мягкий свет в просторные залы с паркетными полами, где хрустальные люстры отбрасывали блики на полированные поверхности. Кабинеты, обставленные мебелью из тёмного дуба, хранили тишину, нарушаемую лишь шорохом бумаг и редкими шагами сотрудников. В одном из таких кабинетов, на втором этаже, Ларс Эклунд, советник посла, 38-ми лет, сидел за столом, покрытым зелёным сукном. Его светлые волосы были аккуратно зачёсаны, серые глаза внимательно смотрели на лист шифровки.
Ларс, в строгом тёмном костюме, перечитывал строки, расшифрованные утром: указания от советского куратора были ясны — выяснить, когда посол Карл Густав Хедстрём встретится с Вильгельмом Канарисом, и подготовить почву для осторожных намёков. Прямых разговоров быть не могло — риск разоблачения был слишком велик. Ларс сжал карандаш, его пальцы слегка напряглись, затем он спрятал шифровку в ящик стола, заперев его на ключ. Посольство жило своей жизнью: секретари, шифровальщики, дипломаты ходили по коридорам, каждый был занят своим делом.
Посол Хедстрём, 55-ти лет, с седыми висками и доброжелательной улыбкой, воплощал шведский нейтралитет, но его неофициальные встречи с Канарисом, главой Абвера, были для Ларса ключом к тайнам немецкой разведки. В соседнем кабинете секретарь Анна Линдстрём, 29-ти лет, с тёмными волосами, собранными в пучок, сортировала документы. Дипломат Эрик Бергман, с усталыми глазами, готовил отчёты, иногда бросая взгляд на дверь Ларса. Новый шифровальщик, Олаф Свенсон, с рыжими волосами и внимательным взглядом, работал в комнате, напротив. Младший дипломат Клара Нурдстрём, с короткими светлыми волосами, носила папки по коридорам, в её глазах, при разговоре, часто читалось любопытство.