Его слова впились в самую больную точку. Я обернулась.
– Легко? Ты про себя? Про то, как тебя «надурила» твоя же секретарша? Или как ты сам нашёл себе замену прямо в своём кабинете? Нашёл и переспал, пока я думала, что ты засиделся на работе! Это про эту лёгкость?
Он смущённо заморгал, но злость быстро вернулась.
– Это было давно! И к Сёме не имеет никакого отношения! Я всегда участвовал в его жизни! Чтобы я влиял на сына.
Я привалилась спиной к стене. Сложила руки на груди и с презрением выплюнула:
– Вот ты и повлиял. Это же ты настаивал, чтобы Сёма ходил на каратэ и обратно сам? И вот результат! Ты этого хотел?
– Не передёргивай! Я настаивал, чтобы он ходил на карате, чтобы рос сильным! Не маменькиным сынком!
– Да, настаивал! Чтобы «участвовать в жизни»! Чтобы раз в неделю спросить, как дела в школе и считать, что ты отец! А кто его в это время будет кормить, одевать, направлять и поддерживать? Не знаешь? Ты настоял на непосильной самостоятельности и что? Ты готов теперь брать ответственность? Сесть у его постели? Ждать с операции или заниматься реабилитацией?
– Я плачу алименты!
Я хмыкнула.
– С официального дохода? Вот удивил! Ты навязываешь решения, которые приходится обслуживать мне. И с карате получилось так же.
Он побледнел. Мои слова попали в цель. Но его эго было сильнее.
– Ты что, мстить решила? Мне? Через сына? Подставила его под нож первому встречному мужику! Сына подставить под нож какому-то мужику? Я вижу, как он на тебя смотрел! Он тебе мозги запудрил за эти полчаса?
– Он не смотрел, – прошептала я.
Но в голосе не было уверенности. Потому что это была неправда. Акимов смотрел. И его взгляд был тяжёлым, обволакивающим. Я не могла его расшифровать. Но и признаваться не собиралась.
– Он профессионал. Думаешь, ему охота возиться с проблемным пациентом? Да врач бы только рад был, если бы мы забрали Сёму. Но он собрал консилиум. Хочет найти для него лучшее решение. А ты, – мне захотелось послать бывшего мужа матом, – ты просто хочешь, чтобы всё было, по-твоему. Как удобно тебе. Как было всегда.
– Я хочу, чтобы мой сын был в безопасности! А ты отдала его в руки грузчика со взглядом маньяка!
Он подошёл почти вплотную. От бывшего пахло дорогим одеколоном и чужими женскими духами. Я отступила в сторону, упёршись бедром в подоконник.
– Акимов, из вас двоих меньше всего похож на маньяка, – холодно бросила я. – Это ты сейчас преследуешь нас. Тебе не нужен ни Сёма, ни его здоровье. Тебе нужно показать свою власть. Убедиться, что мы всё ещё тебе принадлежим. Что твой приказ – закон. Что я, как и пять лет назад, должна дрожать и подчиняться. Нет, Игорь. Сейчас я дрожу только за сына. А перед тобой – нет.