Акимов обернулся ко мне. Впервые за всё это время он смотрел на меня прямо, без заслона врачебной сдержанности. В его взгляде была усталость, глубокая, как колодец. И что-то ещё, отчего в висках застучало и гулко ухнуло сердце.
– Людмила Павловна, – сказал он, и его голос смягчился. – На консилиуме будут говорить на языке снимков, анатомических терминов и возможных диагнозов. Это будет для вас дополнительной нагрузкой и не поможет понять, что делать дальше.
– И что вы мне предлагаете? Просто сидеть и ждать?
– А вот этого делать не надо. Ваша задача сейчас – быть с ребёнком и помогать ему настроиться на лечение. Быть сильной и давать Семёну уверенность в положительном исходе терапии. А мы постараемся дать для этого все возможности. Доверьтесь нам.
В этих словах не было высокомерия. Была тяжесть. Груз ответственности, который он нёс на своих плечах и сейчас предлагал взять на себя полностью.
– Да вы совсем охренели! – завопил Игорь, поняв, что его снова проигнорировали. – Какое ещё «доверьтесь»! Людка, ты что, правда веришь этому шарлатану? Да он же угробит Сёму!
Начмед, проходя мимо, бросил ему через плечо:
– Охрана уже вызвана. Для обеспечения порядка. Рекомендую вам, как отцу, проверить свои документы на право представлять интересы ребёнка. А то вдруг случится юридический конфуз.
– Люда, не глупи! Давай увезём Сёму в другую больницу! Здесь какой-то беспредел!
Борис Леонидович кивнул мне, коротко, почти незаметно, и проговорил, чеканя каждое слово:
– Вы законный представитель. Решать вам. Я прошу вас, выбрать сторону ребёнка.
Теперь взгляды скрестились на мне.
Холодная, профессиональная убеждённость Акимова. Ядовитое, полное ненависти презрение Игоря. Оценивающая нейтральность начмеда.
Лёгкие стягивал огненный обруч. Я физически не могла вздохнуть.
«Выбрать сторону ребёнка».
Эти слова висели в тишине, превратившись из просьбы в проклятье. В приговор, который я не могла оспорить. Гильотину, лезвие которой было направлено на меня.
Потому что я должна была выбрать между двумя мужчинами. Между неверным бывшим мужем и доктором, которого ещё час назад я требовала заменить. И я застряла между прошлым и будущим.
Между настоящим, которое не давало никаких гарантий, и прошлым, которое гарантировало боль.
Я посмотрела на Акимова. В его глазах не было ни просьбы, ни вызова. Только убеждённость профессионала. И предложение опыта, которое звучало в противовес угрозам.
На Игоря – в его взгляде было требование и обещание преподать урок, который я заслужила.
Выбрать сторону ребёнка.
Между отцом и чужим врачом.