– Какой ещё деловой! – взорвался Игорь, переключаясь на начмеда. – Моему ребёнку светит инвалидность! Его мать тут с ума сходит, а вы мне про тон! Я требую…
– Пока вы ничего требовать не можете.
Голос Кирилла Викторовича прозвучал негромко, но с такой гранитной твёрдостью, что даже Игорь на секунду захлопнул рот. В глазах Акимова появилась холодная, отстранённая уверенность.
– В направительных документах и при поступлении вы не были указаны как законный представитель пациента. Ваши эмоции не являются доказательством. Ваше присутствие серьёзно мешает оказанию медицинской помощи больному в состоянии, угрожающем жизни.
Игорь аж подпрыгнул.
– Я помощник депутата! Я его отец! Я плачу алименты! Я имею право! Вы обязаны выполнить мои требования!
Игорь стукнул по дверному косяку. Акимов медленно, словно во сне, повернулся в сторону моего бывшего. Они выглядели, как борцы, между которыми могло уместиться 5 весовых категорий.
Выходка выглядела настолько абсурдно, что даже Игорь это понял. Его лицо стало пунцовым.
– Вы позволите, Кирилл Викторович? – чрезвычайно спокойно уточнил Акимов.
– Да, пожалуйста, – с ледяным спокойствием ответил начмед.
Борис Леонидович повернулся к Игорю всем телом.
– Вы, к сожалению я не знаю кто вы такой, потому что вы не представились и не предъявили никаких документов, на что-то имеете право – в голосе Акимова впервые прорезалась сталь. – Но даже если вы отец моего пациента, о чём, я ещё раз повторяю, не осведомлён документально, вы имеете право на встречи в установленное время. Имеете право запросить медицинскую документацию через суд. Написать жалобу, которая будет рассмотрена в установленном порядке и в установленные сроки. Но прямо сейчас, в этой точке, – он сделал едва заметный указующий жест вниз, и Игорь инстинктивно отпрянул, – единственное ваше право – не мешать оказанию медицинской помощи. Ваш сын нуждается в лечении. Его мать нам это право предоставила. А вы тратите время профессионалов на разговоры, не относящиеся к медицинской помощи. То есть наносите вред здоровью собственного ребёнка.
Он повернулся к начмеду, полностью потеряв интерес к Игорю.
– Кирилл Викторович, всё готово. Коллеги ждут в ординаторской. – И уже мне, – о результатах сразу же сообщу.
– Понял, Борис Леонидович. Иду, – Вестовой взял со стола папку.
«О результатах сразу же сообщу». Значит, меня туда не пустят. В животе всё сжалось в ледяной ком. Они будут решать судьбу Сёмы за закрытыми дверями. Без меня!
– Я хочу присутствовать! – сорвалось с моих губ. – Я его мать! У меня есть документы! Я должна знать!