Телефон в руке оживает внезапно. Сердце останавливается на миг, заводится с пробуксовкой. Сашка. Что ж, он выполнил почти все, что обещал дочери. Почти. Осталось немного. Дело он доведет до конца, а дальше…
– Отец, ты волшебник? – Лев ухмыльнулся. Сашка разговаривает с ним всегда с чувством легкой брезгливой веселости. Он уже привык к тому, что она пытается вот так выстроить между ними стену, тонкую, хрупкую, но как оказалось почти не прошибаемую. Почти.
– Наверняка, раз ты стала так часто мне звонить, – выдохнул Зарецкий. Радость от звонка дочери омрачало только то, что хотел он, буквально физически желал услышать другой голос. Чуть надтреснутый, хрипловатый бархат сильной и независимой женщины.
– Ты научился моей фишке? – хмыкнула Саша. Наверняка сейчас сморщила свой конопатый нос, и воткнула в пучок рыжих, материных волос, карандаш.
– Да, вредность и ехидство теперь мое второе я. Ты это хотела узнать?
– Нет вообще-то. Я приглашаю тебя сегодня на открытие объекта, который я полностью сделала. Это моя первая большая работа, и я хочу… В общем я хочу, чтобы ты увидел то, что я создала.
Зарецкий откинулся на спинку кресла. Что-то в его жизни сбилось. Словно компас сломался, и он повернул куда-то не туда. Туда, куда он годами боялся идти и даже заглядывать. А теперь вдруг осознал, что там то как раз может и есть настоящее.
– Саша, я…
– Ой, не раздувай щеки. Ничего не изменилось. Просто мой жених хочет познакомиться с моим папашкой, – фыркнула Сашка, снова превращаясь в себя. – Короче, жду…
– Ольга будет? – он вопрос даже не прохрипел. Простонал.
– А что? Тогда ты занят? Снова предпочтешь не видеть ничего и не слышать? Трусишка зайка серенький. Так бы и сказал сразу что ссышь. Работать до посинения, пока все не прощелкаешь правильнее? Ты уже один раз это себе доказал?
– Саша…
– Не будет, расслабься. Тете Оле сейчас не слишком шикарно. Так что подгребай, папуля. Не боись. Ольга Петровна зализывает раны, и тебя нет в списке ее лекарств, я надеюсь на это. Да и мне не очень в жилу, чтобы она узнала, что ты мой родитель. Ты же ведь не наделал глупостей?
Дочь продиктовала адрес и не прощаясь сбросила звонок.
Лев выдохнул. Жених. У его дочери жених. Сколько же всего он пропустил. И только теперь, благодаря Ольге он вдруг понял, что не жил. Существовал. Добился положения, при этом растеряв все, что по настоящему было ценно.
А глупостей… Наделал он такого, что не перелезть. Сашка не простит, если узнает, как он помогал матери ее жениха. Черт, все как-то не так, как надо. И Ольга…
– Лев Александрович. Я стучала, – секретарша возникла перед столом так внезапно, что Зарецкий вздрогнул.