– Кудеснице? – хохотнул нахальный адвокат, уже в лифте.
– Дочери. Кудесница послала меня на три веселых буквы.
– Так, а чего ты тогда зад для нее рвешь? Можешь же щелчком пальцев показать ей, кто хозяин прайда.
– Кеша, не надо. Давай останемся друзьями, – прорычал Лев.
– Поплыл ты, царь зверей. Проспорил я фейгеле своей. Она говорила, что рано или поздно ты влюбишься. А я дурак говорил, что ты кремень. Ой вей, придется везти жену в Дубая. Гад ты, Зарецкий, – ухмыльнулся адвокат, нажимая на кнопку лифта. Сквозь стеклянные двери Лев увидел посетителя, подходящего к его кабинету. Да уж, куда только лоск и самодовольство дурака, так бездарно промохвавшего свое счастье, делось. Эх, Миша, Миша. Лев вдруг вспомнил себя. И осознал, что если снова будет плыть по течению, то никогда не будет счастлив. Он достал телефон, набрал сообщение. Всего три слова. “ТЫ мне нужна”. Именно сейчас Зарецкому стало ясно, что если он не вернет эту женщину, такую слабую и беззащитную, то так и останется на всю жизнь скотом и придурком. Поплыл царь зверей.
Я сижу в кафе возле здания суда, как оплёванный. Конечно мое дело неинтересно председателю суда. Он даже не соизволил принять меня. Как там зовут этого козла? Зарецкий, вроде. Наверняка даже не стал смотреть материалы по моему заявлению. Мне уже начинает казаться, что кто-то меня проклял, хотя я материалист до мозга костей. Наверняка ведьма Ольга. Она так смотрела на меня в последнюю нашу встречу, как на какого-то мерзкого таракана. А я ведь просто мужик. Просто хотел почувствовать себя не приложением к успешной бабе.
– Отец, – я вздрагиваю. Виталик идет к столику. Он уже мужик бородатый, не мальчишка, которого мы с Ольгой нянчили по очереди. Она с ног валилась от усталости. Сын был очень беспокойным, потом больницы, потом… Может тогда мы стали отдаляться. Ей все время было не до меня: реабилитации, лечение. Она тянула единственного ребенка из лап “костлявой” с маниакальным упорством. А я оказался где-то за бортом любви моей жены. – Извини, я немного задержался. Пробки.
– Ну здравствуй сын, – я пытаюсь выдавить улыбку, но выходит какой-то кривой оскал. Черт. Я даже не в состоянии сам оплатить свой заказ: кофе и круассан. И машины нет у меня больше. Продал, чтобы оплатить судебные издержки. Но и этих денег едва хватило. А нужен еще адвокат. Будут еще расходы. Я не оставлю в покое Ольгу, после того, что она со мной сделала. После того как растоптала и почти уничтожила. и Милка еще мозг парит. Тачку ей жалко было. Дура чертова. Она сомневается во мне. Сомневается, что я смогу выиграть. Даже она уже не считает меня богом. – Зачем я тебе понадобился? Поглумиться решил, иудушка?