– Пап, не нужно. Не перекладывай на меня свою вину. Ты мать предал, семью разрушил. Чего ты хотел, чтобы я, хлопая в ладоши, поддержал тебя? Скажи спасибо, что я не набил тебе морду и шлюху твою не выкинул голой из нашего дома.
– Ну спасибо, сынок, – делаю глоток остывшего кофе. Он горький как хина. Голову сжимают тиски, дышать трудно. – Ты меня попросил о встрече, чтобы сказать какой я козел? Я это и без тебя уяснил. Без соплей, как на льду. Мамуля твоя здорово тебе мозги промыла. Научила тебя ненавидеть родного отца.
– Мама никогда не скажет про тебя плохо. Не суди по себе. Оно того хоть стоило? – щурится Виталик. Он сейчас очень похож на мать. Невероятное сходство. А когда родился ведь, был моей копией. Я думал, что состоялся, раз смог родить сына. Думал, мы друзьями станем. Черт. Мать сказала, что я сам виноват во всех своих бедах. Моя мать поддержала не меня. И отец. И вот сын меня ненавидит. Я сам виноват? Сам?
Я молчу. Нет у меня ответа на вопрос мальчишки.
– Ладно. Вот. Мама велела передать тебе, – Виталик кладет на стол папку. Дешевый пластиковый конверт. Поднимается со стула, бросает на стол деньги за мой заказ.
– Что там? – смотрю на папку, как на ядовитую змею. Какую еще подлянку мне подстроила сука женушка?
– Разберешься. Мне пора. И еще. Отец, имей честь и совесть. Оставь маму в покое. Этот бизнес… ты же к нему не имеешь никакого отношения. Это ее детище. Это…
– Это не твое дело. Ты ведь мамуле передал свою долю? Честный и благородный? Мамочку пожалел? А меня тебе не жалко? Я всю жизнь свою положил на вас. Решил хоть немного побыть для кого-то не приложением, а богом.
– Легко быть богом для низших существ, папа. Смотри, папа, всем достается то, что заслужили. Береги себя. До свидания.
Мой сын мне что, угрожал? Он уходит, не оглядываясь. Я беру в руки пакет с документами. Горло рвет смех. Честная, гадина. Решила меня совсем втоптать в грязь. Сучка ледяная. В папке документы на квартиру, на мое имя. Двухкомнатная нора, не в самом плохом районе, значит продать можно быстро и не дешево. Вот значит, как Ольга оценила годы моей жизни в браке с ней? Дура, мля. Благородно? Что ж. Вот и деньги на адвоката. Сама себе могилу вырыла, идиотка.
Я возвращаюсь в съемную квартирку Милки в приподнятом настроении. Вставляю ключ в замочную скважину. Он не подходит. Что за черт. Звоню в дверь, с трудом сдерживая порыв начать колотить в гребаную воротину ногами. Милка открывает не сразу. Она ужасно подурнела. Стала вся какая-то оплывшая, будто смазанная. Ей плохо. Это вижу даже я. И она не одна в квартире.