— Вода холодная.
— Опомниться не успеет — как уже рыбы да раки обглодают.
— А мы вроде как и не при чём.
— Точно.
— По рукам?
— По рукам.
— Именем его величества! Маркиза Женевьев дю Трамбле признана невиновной в смерти его королевского высочества Франциска Лимейского! И его величество Людовик в милости своей дарует маркизе дю Трамбле владение Тихая Гавань! И приказывает отбыть туда незамедлительно, завтра поутру!
Площадь шумела.
— Чего? Отравительнице владение?
— Да ты не понял ничего, чем только слушал, глухой, что ли! Ты знаешь, где эта Гавань? Я вот нет. Провинции такой нет, и про замок с таким названием я тоже не слыхал отродясь!
— Это далеко, очень далеко, где-то на краю света. При прежнем короле отыскали да гарнизон поставили, помните, так же кричали на площади?
— А, так это та дыра, куда ссылают неугодных?
— Молчи, дурак, никого никуда не ссылают! Отправляют на службу именем короля. Даже не на каторгу.
— И что, кто-то вернулся и рассказал, что за служба?
— Так вот нет.
— Лучше молчать о таких делах.
— Вот и молчи, если не хочешь, чтоб длинный язык укоротили. Лучше посмотри на бабу, что в ней такого? Дохлая и замученная!
— Ты бы просидел полгода в Бастионе, от тебя бы тоже кожа да кости остались! Там, чай, не райские кущи!
— А зыркает-то как!
— А что ей ещё осталось-то, завтра поутру посадят её в карету с решётками и повезут на корабль! Вот и всё. И поминай, как звали.
— Ладно, муж её помер давно, а сын что? Не попросил короля о милости к матери?
— Может и просил, кто ж о том знает! Только, кажется, не вышло ничего. Или наоборот, как раз и вышло — сечёшь, да?
— Ладно вам, могли казнить, а ведь не казнили! Сами знаете, обвинение состряпать не так сложно!
— Молчи, дурак, кто о таком посреди улицы говорит? И вообще, пошли отсюда.
— Пошли.
— Ты что тут прячешься? Иди наружу, смотри, как там здорово! — помянутый Женя тут как тут.
— Геннадий звонил, Красиков кинул с оконными блоками, опять все сроки сорвали, и никто не знает, что делать. Говорила я тебе — кому-то из нас нужно остаться.
— Справится, не первый день на свете живёт, — отмахивается Женя. — Пошли наверх.
— Ветер там.
— Куртку возьми. Нужно решить, будем мы тут останавливаться или нет. И кстати, Алексей не звонил, только с работы?
— Только с работы, — вздыхаю я. — Алексей не звонил.
Алексей — это наш сын, ему уже двадцать пять, и два года назад он уехал в Таиланд. Женя был против, он мечтал, что сын придёт работать в нашу компанию, но Алёша выучился на дизайнера и выполнял удалённо какие-то работы на заказ. А потом и вовсе решил, что не хочет жить в нашем климате, а хочет — у моря, где всегда тепло. Они с Женей страшно разругались, и с тех пор Алёша ему не звонит, только мне. А тут, понимаете ли, юбилей, и как же без единственного сына? Мне было озвучено задание — сделать так, чтобы сын приехал. И я даже поговорила, но… мне не удалось.