У нас строительная компания. У нас с Женей. Женя — генеральный директор, я зам по общим вопросам уже десять лет. Да, мы оба Жени, я Евгения Ивановна, он Евгений Ильич. В юности это радовало, особенно когда поженились. Да и сейчас, когда новичок какой-нибудь видит таблички на наших дверях — «Белохвост Е. И.» — то далеко не сразу понимает, что происходит. Некоторые даже думают, что над ними смеются. О нет, всё серьёзно.
Перезваниваю, дозваниваюсь раза с третьего — связь нестабильна.
— Евгения Ивановна, тут такое! — сообщает мне разумный, вроде бы, сотрудник.
Казавшийся таковым.
— Понимаете, поставщики нас кинули, не привезли оконные блоки, и мы по срокам не успеем никак! — сообщает мне Геннадий.
Пользуется тем, что между нами несколько сотен километров, не иначе.
— Геннадий Альбертович, я, кажется, оставила вас занимать некоторую должность? Вот представьте, что меня — нет. И спросить не у кого, понимаете? И что вы сделаете, то и будет, и будет именно так, как сделаете. Красиков что говорит?
Красиков — это директор фирмы, поставляющей нам окна.
— Дозвониться не могу, — вздыхает Геннадий.
— Мне сюда, значит, дозвонился, а ему в пределах города не можешь? — интересуюсь я. — Решить вопрос до вечера, отчитаться мне. Раз уж позвонил и сказал. До вечера мы ещё будем на связи. Не решишь — скатертью дорога, — и я отключаюсь.
А то на место зама мы хотим, а вопросы решать — нет.
Господи, как достало-то всё! То поставщики, то прорабы, то рабочие, то автомеханики, то еще бог весть, кто. То собственные сотрудники, которые хотят надбавку за должность, но не хотят сами ничего делать. Почему-то в последний год хорошо налаженный механизм нашей компании начал сбоить. Или это мы начали сбоить?
Раньше я с энтузиазмом бросалась на все амбразуры и рвалась сама решить любой вопрос. И решала, по первости удивляясь сама себе, а потом уже и не удивляясь. Но в последние месяцы я уже не хотела ничего решать. Интерес и азарт пропали. Страшно сказать, я и сейчас рявкнула на Геннадия чисто по привычке. Потому что умом понимала — так нужно. А желания не было, и сил каждый такой акт давления на сотрудников отнимал всё больше и больше.
Женя ведь и заманил меня на этот теплоход под предлогом отдыха. Посидишь, сказал, и отдохнёшь. Переключишься. Ну что-то не очень выходит переключаться, пока были в Северобайкальске в зоне связи — тоже звонили все, кому не лень, и спрашивали — Евгения Ивановна, что делать. Работать, мать вашу, работать. И всё получится.
Вообще эту неделю на теплоходе я не живу, а существую — сплю плохо, потому что качка, ем, не глядя, только слушаю Женино бурчание, что снова не то приготовили, Алина того и гляди, убегает и строит глазки кому-то из команды, а Женя с парой друзей то рыбу ловят, то пьют. Вообще это, конечно, традиция такая, только вот меня-то было зачем в эту вашу традицию тащить? Рыболовство меня не радует, спокойно на воду потаращиться и то не выходит, потому что всё время что-то случается. То потерялся Женин носок, то ему положили еду не в ту миску или налили чай не в ту чашку. То ещё какая засада.