Все истории, которые я читал в детстве, все наставления о воинской чести, которые вбивал в меня отец, вспыхнули в моем сознании ярким пламенем.
Вот он — мой шанс! Не просто ловить воришек фруктов, а совершить настоящий подвиг. Спасти слабую, беззащитную девушку от лап негодяев!
— Держись, прекрасная дева! — прошептал я, хотя она, конечно же, не могла меня услышать.
Я выпрямился во весь рост. «Гром Юга» с металлическим звоном покинул ножны. Я не стал тратить время на спуск по извилистой тропе, вместо этого прыгнул.
Сконцентрировав свою внутреннюю энергию Ки в ногах, я оттолкнулся от края скалы, ветер засвистел в ушах, я летел вниз, словно карающая молния, выпущенная самим Небесным Владыкой.
В полете набрал полную грудь ледяного воздуха и издал боевой клич клана Чон — звук, от которого в свое время дрожали стены вражеских крепостей.
— ОСТАНОВИТЕСЬ, ПСЫ!!!
Мое приземление было эпичным. Я обрушился прямо в центр схватки, между разбойниками и каретой, удар моих сапог о каменистую землю поднял тучу снега и мерзлой грязи. От ударной волны моей Ки, высвобожденной при приземлении, двое ближайших разбойников отлетели назад.
Я медленно выпрямился, снег кружился вокруг меня, мой двуручный меч, удерживаемый одной рукой с легкостью тренировочного шеста, был направлен в землю.
Я окинул ошарашенных бандитов ледяным, презрительным взглядом.
— Нападать на беззащитных путников? Вдесятером на троих раненых? — мой голос был спокоен, но в нем звучала угроза. — Ваша бесчестность смердит хуже, чем вы сами. Сложите оружие, и, клянусь честью клана Чон, я передам вас местному суду живыми.
Разбойники переглянулись, на их лицах, скрытых за грязными бородами и шарфами, читалось явное замешательство. Они явно не ожидали, что с неба на них свалится закованный в темную кожу мечник.
Один из них, видимо, главарь, сделал шаг вперед, в его руке блеснул кривой тесак.
— Клан Чон? Плевать мы хотели на южных неженок! — прохрипел главарь. — Убейте идиота!
Они бросились на меня одновременно со всех сторон.
Я лишь горько вздохнул, глупцы, они сами выбрали свою судьбу.
Я не хотел устраивать кровавую баню на глазах у испуганной леди в карете, поэтому принял решение использовать тупую сторону лезвия.
Первый удар пришелся на главаря. Я не стал блокировать его тесак, а просто шагнул навстречу, сокращая дистанцию, и нанес короткий, хлесткий удар плашмя ему в грудь. Хруст сломанных ребер потонул в его сдавленном хрипе, мужчина рухнул на снег, ловя ртом воздух.
Двое других попытались зайти со спины. Я крутнулся на месте, описывая «Громом Юга» широкую дугу. «Стиль Южного Грома, форма третья: Раскат перед бурей».