Я чуть ослабила завязки. Внутри тускло, маняще блеснуло золото.
— О, этот звук… — я прикрыла глаза на мгновение, вдыхая запах металла и успеха. — Лучшая музыка на свете. Знаете, Бреон, вы волшебник. С вашим почерком можно продавать индульгенции от самих богов.
— Вы слишком громко звените, леди, — раздался насмешливый, хрипловатый голос из глубины комнаты. — В этом районе такой звон привлекает не тех поклонников.
Вздрогнула и обернулась. В густой тени у двери в подсобку, на высоком табурете, сидел «племянник». Ривен.
В прошлый раз я спешила, но сегодня решила присмотреться. Он выбивался из уютной атмосферы лавки, как волк, забредший в библиотеку. Потертая кожаная куртка, сапоги в дорожной пыли. Он сидел расслабленно, привалившись спиной к косяку, но в этой позе чувствовалась пружина. В руках у него мелькал нож — длинный, хищный клинок.
Он строгал небольшой брусок темного дерева. Срезал стружку одну за другой — тонкие, почти прозрачные ленты падали к его ногам, и лезвие двигалось с пугающей, завораживающей точностью. Вжик. Вжик.
— А вы, я погляжу, местный эксперт по поклонникам? — я вскинула бровь, смерив его оценивающим взглядом. — Или просто любите давать советы, пока бездельничаете?
Ривен хмыкнул. Он сдул опилки с лезвия, не сводя с меня прищуренных глаз цвета крепкого чая.
— Я не бездельничаю. Я охраняю периметр. И ваш кошелек, кстати, тоже. Хотя в таком наряде… — он скользнул взглядом по моим брюкам, задержавшись на бедрах чуть дольше, чем позволяли приличия, — …вы сами напрашиваетесь на приключения. Слишком смело для нашей дыры. Но, признаю, удобно, если придется убегать.
Я усмехнулась, поправляя манжету
— Это называется «прогресс», милый. Вам, мужчинам, не понять, какое это счастье — не путаться в юбках, когда идешь к цели.
Я выразительно посмотрела на его куртку, на которой виднелись царапины — следы явно не мирной жизни.
— А вам бы не мешало сменить гардероб на что-то менее… боевое. Вы пугаете клиентов. Вышибала в дверях — это дурной тон для солидной конторы.
Ривен перестал строгать. Нож замер в дереве. В его глазах зажегся огонек интереса. Он явно не ожидал, что «фифа» будет огрызаться.
— Приличные люди любят безопасность, — парировал он, лениво крутя нож между пальцами. Сталь бликовала. — А безопасность всегда выглядит немного пугающе. Иначе она не работает. Вам, в вашем розовом мире бумажек, этого не понять.
— В моем мире, — я сделала шаг к нему, понизив голос до вкрадчивого шепота, — одним росчерком пера можно уничтожить человека быстрее, чем вы достанете свой ножик из ножен. Печать на документе режет больнее стали, «племянник». Так что не стоит недооценивать бумажки.