Хрусть. Хрусть.
Этот звук был единственным в комнате.
Улыбка медленно сползла с моего лица. Холодок предчувствия коснулся затылка.
— Что случилось? — спросила я, закрывая за собой дверь и отсекая уличный шум. — Где люди? Почему вы не работаете?
Ривен спрыгнул с подоконника. Движение было резким, нервным.
— Людей мы выгнали, госпожа. Час назад. Потому что у нас были… другие гости.
Сердце екнуло и упало.
— Дознание? — выдохнула я. Неужели Ансей добрался сюда? Неужели он нашел связь?
— Если бы, — проскрипел Бреон. — С Дознанием можно говорить о законе. А эти о законе не слышали. Гильдия.
Старик дрожащей рукой взял со стола серый, плотный лист бумаги и протянул мне.
— Приходили двое. Не клерки. «Инспекторы» по надзору. Плечи шириной с дверной проем, кулаки с пивную кружку. Официальные представители Гильдии Писцов.
Взяла лист. Бумага была дешевой, шершавой, но печать внизу стояла настоящая, гербовая. Начала читать, и буквы, написанные казенным почерком, казались мне приговором.
«Уведомление о нарушении».
«Касательно ведения ремесленной деятельности без надлежащего патента категории А…»
«Нарушение уложений Гильдии… Недобросовестная конкуренция…»
«Штраф в размере ста золотых крон. Предписание о немедленной приостановке работы».
— Они сказали, что мы сбиваем цену, — пояснил Ривен глухим голосом. Он сплюнул на пол, забыв о манерах. — Что мы лезем в их огород, воруем их хлеб. И что если мы не купим лицензию до следующей пятницы, у нас может случиться… «досадная производственная авария».
— Пожар, — перевел Бреон, снимая очки и устало протирая глаза. — Они сказали, что деревянные дома на улице Ткачей горят очень быстро. Особенно, если внутри много бумаги.
Я смотрела на серый лист, но видела не текст. Я видела свое прошлое.
В памяти, яркой вспышкой, всплыл разговор двухнедельной давности. Первый день работы лавки. Бреон тогда сказал мне, осторожно и вежливо: «Госпожа, по правилам города нужно подать заявку в Гильдию и оплатить взнос. Иначе будут проблемы».
Что я ответила тогда?
Я отмахнулась. Небрежно, как от назойливой мухи. «Потом, Бреон. Запиши в список. У нас нет времени на бюрократию, мы спасаем семью».
Я закрыла глаза. Стыд жёг меня изнутри каленым железом. Я возомнила себя великим стратегом. Я двигала фигуры на доске с Ансеем, я меняла реальность на мосту, я чувствовала себя всесильной кукловодом.
И я забыла о фундаменте.
Я не записала это в план. Я не выделила бюджет. Я просто решила, что я — леди Вессант, и мелкие правила писарей меня не касаются. Это была гордыня. Чистая, незамутненная гордыня аристократки, которая решила поиграть в бизнес.