Он напрягся. Улыбка дрогнула.
— О чем вы?
— О предательстве. Вы ведь собирались подписать ту бумагу. Вы собирались впустить этот груз в мой дом. Ради чего?
Я сделала шаг к нему.
— Ради денег? Или ради неё? Ради леди Элары из дома Морденн?
Рейнар побледнел. Упоминание имени любовницы (или несостоявшейся невесты) ударило его.
— Вы… вы знаете про Элару?
— Я многое знаю, Рейнар. Так она стоила того? Моей жизни? Жизни моей семьи?
Он отвел взгляд. В его лице проступило что-то жалкое, детское.
— Дело не только в ней, — пробормотал он. — Они обещали должность. Старший секретарь при Совете. Реальная власть, Лиада! Не просто балы и охота, а возможность решать дела… Я хотел быть кем-то. А с вашим отцом я вечно чувствую себя… школяром.
Власть.
Он предал меня не ради любви. Он предал меня ради того, чтобы казаться значимым. Это было так банально и так мерзко, что мне даже стало легче. Никакой великой драмы. Просто амбиции.
— И где теперь эта должность? — спросила я холодно.
— Там же, где и их груз. В грязи, — он горько усмехнулся. — Сайлас больше не выходил на связь. Я для них — отработанный материал.
Он поднял на меня глаза. В них была мольба.
— Я ошибся, Лиада. Я признаю. Я был дураком. Но я понял главное: Ансей использует людей и выбрасывает. А вы… вы спасли меня. Даже зная, что я хотел сделать.
Он шагнул ко мне и взял за руку.
— Мы с вами… хорошая команда. Вы умны, вы видите суть. А я… я умею нравиться людям. Я умею открывать двери, которые закрыты для других. Вместе мы выживем.
Я смотрела на него. Тот самый человек, который неделю назад продавал меня, теперь предлагал партнерство.
И самое страшное — он был прав.
Мне нужен был муж. Не герой, который погибнет в первой же схватке, защищая мою честь с криком «За Вессантов!». Мне нужна была красивая, представительная ширма. Человек, который умеет улыбаться на балах и отвлекать внимание, пока я делаю настоящие дела.
Рейнар был идеален. Он был трусоват, но он был управляемым . И теперь, когда он боялся меня больше, чем Ансея, он стал надежным. В своем роде.
Это было цинично.
«Брешь в спине», — шепнул внутренний голос.
«Нет, — ответила я ему. — Брешь — это когда ты веришь. А я буду проверять».
— Я тоже так думаю, Рейнар, — сказала я вслух, и мой голос звучал мягко. — Мы можем быть полезны друг другу. Если вы больше никогда не будете мне врать.
Он просиял. Он услышал то, что хотел: прощение.
— Никогда! Клянусь!
Он полез в карман.
— Кстати… Завтра Праздник Фонарей. Королевский парк, фейерверки. Матушка настаивает, чтобы мы были там. Чтобы развеять слухи о моей болезни и… показать единство.